— Помолчи, парень, — резко оборвал юношу Оливер, крепко взял его за руку и повел к двери. — Давайте оставим вашу кузину и мистера Пинтера. Пусть обсудят дело наедине. — Оливер осторожно вынул саблю из рук Фредди и, оглянувшись, сказал: — Сделайте все, о чем она просит. Я щедро заплачу.
— Болтают, что вы по уши в долгах, милорд. Вы уверены, что вам по карману мои услуги?
Мария затаила дыхание. Любой мужчина был бы оскорблен, возможно, даже вызвал бы обидчика на поединок. Но Оливер только прищурил глаза, больше никак не выказывая гнева.
— Вы ведь помните, что я продал свои холостяцкие апартаменты? У меня найдется несколько фунтов, чтобы заплатить вам.
— Если за дело возьмусь я, то несколькими фунтами вы не обойдетесь.
В глазах Оливера появился чертенок.
— Возьметесь. Мисс Мария умеет убеждать. — Он повесил на крюк отобранную у Фредди саблю и вдруг подмигнул сыщику. — Но на вашем месте я бы держал эту штуку от нее подальше.
Мария залилась краской, а Пинтер выглянул за дверь и позвал служителя, чтобы подмести пол, так что у девушки было время рассмотреть сыщика. Тот выглядел лет на тридцать — моложе, чем рассчитывала Мария. Высокий и гибкий, он был одет в приталенный сюртук, брюки из черной шерсти, простой серый жилет, белую рубашку и льняной галстук, повязанный простым узлом. Угловатое лицо и густые черные брови делали его похожим на ястреба. Пожалуй, его можно было бы назвать привлекательным, если бы не бесстрастное выражение лица.
Пинтер жестом пригласил девушку сесть.
— Итак, вы невеста его светлости? — И он окинул ее острым взглядом серых холодных глаз.
— Дело сложнее. — По дороге в город они с Оливером обсудили, что именно следует рассказать сыщику. Маскарад надо продолжать — таково было общее решение. Должно быть, Фредди все прослушал, пропустил мимо ушей, но с ним такое бывало и раньше.
Мария несколько минут излагала мистеру Пинтеру сложные условия завещания, которое оставил ее отец. Все это время на лице сыщика не отразилось ни единого чувства.
— Таким образом, — закончила девушка, — пока мистер Хайатт не найдется, мое наследство будет находиться в подвешенном состоянии.
— А при чем тут маркиз?
Тут был самый сложный момент.
— Мы встретились, когда я искала Натана. И получилось так, что мы обручились. — До некоторой степени это было правдой. — Надеюсь, вы поняли, что важно отыскать мистера Хайатта как можно скорее.
— Другими словами, — подвел итог сыщик, — у вас в настоящий момент два жениха, так? И вы рассчитываете, что я помогу вам избавиться от одного из них.
Кровь бросилась ей в лицо.
— Некоторым образом.
— Теперь я понимаю, почему лорд Стоунвилл собирается оплатить мои услуги. Он не может заполучить деньги вашего отца, пока я не найду вашего жениха.
— Все не так! — воскликнула Мария.
Мистер Пинтер прищурился.
— Как давно вы знакомы с лордом Стоунвиллом?
Мария не знала, стоит ли воспользоваться тем, что Оливер рассказал своей бабушке, или сказать правду.
— Недавно, — только и смогла выговорить она.
— То есть, вам неизвестно, какая у него репутация в отношении женщин?
Мария гордо выпрямилась.
— Я знаю достаточно, но мне нет до этого дела.
— Ага. — Он уставился ей в лицо самым непочтительным образом. — Вы нашли способ подцепить титулованного мужа и получить свое наследство, не выходя при этом замуж за человека, которого выбрал ваш отец. Должно быть, этот мистер Хайатт стар и безобразен?
Марию охватил гнев.
— Разумеется, нет! Натан — молодой, привлекательный человек. Любая женщина будет счастлива выйти за него замуж. — Едва выговорив эти слова, Мария поняла свою ошибку.
Пинтер откинулся в кресле и с удовлетворением произнес:
— Значит, на самом деле вы не помолвлены с лордом Стоунвиллом?
О Господи! Весь этот маскарад ей не по силам.
— Я… видите ли… это все…
— Очень сложно, — сухо закончил за нее Пинтер. — Я тоже так думаю.
Оглянувшись на открытую дверь, Мария быстро зашептала:
— Пожалуйста, никому этого не рассказывайте. Тайну надо сохранить до тех пор, пока вы не найдете моего жениха.
— Для кого надо? Для вас или для его светлости?
— Для нас обоих. Я прошу вас, сэр…
— Расскажите мне о вашем женихе, — вздохнул Пинтер и вынул блокнот. — О настоящем. Мне надо знать, где он был, почему вы решили, что он пропал, и все, что вы узнали. — Он бросил на нее строгий взгляд. — И на сей раз мне нужна правда. Я не берусь за дела, если клиенты мне лгут.
Мария смущенно опустила глаза.
— Правду. Да, сэр.
Следующие полчаса Мария рассказывала сыщику о своих поисках и отвечала на бесконечные вопросы.
— А теперь расскажите мне, какое отношение имеет к этому лорд Стоунвилл.
У Марии вспотели ладони.
— Он мне помогает.
— Почему?
«Потому что моего кузена обвинили в краже сумки у его знакомого».
— Это не имеет отношения к поискам моего жениха.
Сыщик ответил ей твердым взглядом.
— Имеет, если цена за его помощь выше, чем может заплатить порядочная девушка.
Мария тотчас поняла, что он имеет в виду, и густо покраснела.
— Это не так, уверяю вас, это не так.
— Мисс Баттерфилд, скажите мне вот что. Вам что-нибудь известно о человеке, на чью помощь вы рассчитываете?
— Мне известно достаточно.
— Известно ли вам, что его мать убила его отца, а затем покончила с собой?
Мария онемела от ужаса.
«Что, если я поклянусь могилой матери, что сдержу обещание? К такой клятве я отношусь серьезно».
— О, бедный Оливер! — прошептала она.
— На вашем месте я подождал бы с сочувствием, — резко произнес мистер Пинтер. — С того самого дня он ведет беспутную жизнь. Человек, на которого вы полагаетесь, известен своими интрижками с актрисами и падшими женщинами. Он проматывает состояние в лондонских борделях, а Холстед-Холл приходит в упадок.
— Где это случилось? — с трудом выдавила Мария.
Пинтер заморгал.
— Что?
— Убийство его отца и самоубийство матери.
— В охотничьем домике поместья. Но почему вы спрашиваете?
— А сколько ему было лет? — не отвечая, задала она следующий вопрос.
— По-моему, шестнадцать.
Превозмогая боль в сердце, она сказала:
— Но ведь он был совсем ребенком. Неужели вам его не жаль? Потерять родителей в такой ужасной трагедии и в таком юном возрасте оказаться главой семьи с четырьмя младшими братьями и сестрами! Случись подобное с вами, вы бы справились? Не возненавидели бы весь мир и не пустились бы во все тяжкие?
