не смогу. Частично вернувшаяся память и жизнь с девушкой сделала меня необратимо человечнее.
Начать убивать зомби своими перерождениями? Сколько лет мне на это понадобится? Я просто свихнусь. И ради чего? Ради тех животных, что насилуют и убивают самое прекрасное в этом прогнившем мире?
— С головы сорвал… ве-етер, мой колпак… Я хоте-ел любви… но вы-ышло… всё не так… — пропел я, вдыхая аромат футболки девушки, и, как в песне, камнем рухнул вниз.
* * *
На песке я провалялся несколько часов, так как теперь мог противиться зову переселения. Я просто отсекал любые попытки переноса. Чёрный дым никуда не делся, но он лишь лениво выходил из песка, слегка касаясь меня.
Взглянув на свои дымчатые руки, я повернул голову в сторону стены, молча встал и, пошатываясь, пошёл к ней. Мне хотелось, чтобы меня сожрал червь. Я хотел посмотреть, получу ли я забвение. Если да — то так тому и быть. А если нет, то погляжу, где живёт «Средство от изжоги», и может плюну ему в рожу.
Прислонив ладонь к стене, я привычно почувствовал сопротивление, будто от натянутого полиэтилена. Но буквально небольшое усилие, и моя рука стала проваливаться, как в разогретый битум.
Примерно по плечо мне приходилось силой протискиваться туда, но потом я понял, что меня безвозвратно засасывает внутрь. Через какое-то время, без всяких «спецэффектов», меня плевком выбросило на другую сторону.
— Ну вот и конец концов… — хмыкнул я, поднял голову кверху и стал ждать, что будет дальше.
Только я дождался никак не червя — через минуту ожидания вокруг меня закружился смерч, а из песка начал шпарить белый дым, окрашивая смерч в белую воронку. Когда он раскрутился настолько, что начал мотылять меня из стороны в сторону, белый дым засветился так сильно, что ослепил мои призрачные глаза, и я зажмурился, прикрываясь руками. Затем произошёл мощный хлопок, а после него звенящая тишина вакуума.
Свет никуда не делся, но он уже не светил так, как при смерче.
— Что за хэ?.. — изумлённо прошептал я, обратив внимание на свою руку.
Она была абсолютно живой, а не призрачной. Причём я помню эти руки из воспоминаний. Это что, мои настоящие?
— К-хм! — услышал я красноречивый кашель, дёрнулся от неожиданности и поглядел вперёд.
Я находился в большой белоснежной комнате, а в пяти метрах от меня за столом сидела красивая женщина в белой рубашке и чёрной юбке — стандартная офисная одежда для женщин.
Но сразу бросились в глаза красноватая кожа и красные радужки глаз. Чёрные волосы были заплетены в десятки косичек, которые все вместе были завязаны в высокий длинный хвост. В руках она держала планшетку и ручку, и я приметил угрожающе острый маникюр.
Приподняв бровь, она смотрела на меня, как на идиота, моментами переводя свой взгляд куда-то ниже моего пояса. И только после этого я понял, что нахожусь абсолютно голый и не с таким длинным питоном, который был у моего недавнего постоянного тела мертвяка. От того я машинально прикрыл руками это непотребство. Уж очень стыдно стало так стоять перед такой красавицей.
(Иллюстрация 8.1)
— Драсьте… А вы кто? — натянуто улыбнувшись, спросил я.
— Для начала, срам прикрыть не хочешь? — хмыкнула эта дама.
— Дак я же прикрыл, — удивился я и кинул взгляд вниз.
«Блин… Было бы что тут прикрывать…»
Она поглядела на меня ещё раз, как на идиота, только на гораздо большего идиота. Так на меня смотрел психиатр в военкомате. Я прямо чувствовал, как она хочет схватиться за лоб и сказать: «Синдром Дауна налицо… Негоден…». И сделать какую-то пометку в личном деле.
Однако вместо этого она выдохнула и, качая головой, щёлкнула пальцами. Словно по волшебству, на мне моментально оказались белые штаны, кеды и футболка.
— Так лучше. Присаживайся, Максим Фокин. У нас будет серьёзный разговор, — сказала она, и перед её столиком появилось белое кресло.
Я неуверенно подошёл и сел перед ней, скромно сложив ладони на коленях.
— Меня зовут Ванесса Версус, я седьмой секретарь небесного архивариуса.
Во время этих слов рядом с ней взлетел тонкий остроконечный хвост.
Она не договорила, а у меня в голове моментально сложился пазл с красноватой кожей, кровавыми глазами и маникюром!
А потому, окирпичивая свои штаны, я заверещал:
— А-А-А! ДЕМОН!
И, дёрнувшись, упал вместе с креслом на пол. Вскочил на ноги, попытался убежать, но комната оказалась абсолютно замурованной.
— ПОМОГИТЕ! НЕ-ЕТ! Я НЕ ХОЧУ В АД! — заорал я, тарабаня кулаками в стену.
Но меня вдруг распяла невидимая сила и, развернув, прибила к стене.
Сомнений нет! Это демоница! Прямиком из Объединённого Ада! У них врождённая способность к телекинезу! Я не хочу туда! Дайте мне забвение!
Женщина нахмурилась, положила планшетку и, встав из-за стола, подошла ближе ко мне.
— ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! НАСИЛУЮТ! — в истерике завизжал я, пытаясь вырваться из невидимых оков.
— Ты совсем кретин? — спокойно спросила она, сложив руки на груди.
— Н-нет, не совсем… Т-только чуть-чуть… — заикаясь, ответил я. — П-прошу вас, уничтожьте меня. Только не в Геенну… П-пожалуйста…
Схватившись за лоб, демоница пробормотала на русском:
— Пи…дец… Из всех земляков в этот мир пришёл сказочный долбо…б…
И, качая головой, проследовала за стол. Я же, прямо так, распятый в воздухе, автоматически полетел за демоницей.
Не то что бы у меня был дикий страх к демонам, но воспоминания пыток в третьем кругу ада до сих пор наводят на меня неприятные мурашки. А если взять в расчёт, какой я дичи натворил в этом мире и скольких людей лично сожрал, то мне одна дорога — заключение в вечности в Геенне Огненной. Это наистрашнейшее место для любого грешника. Почему-то я был уверен, что в этом мире в ад я не попаду, если меня сожрёт червь! Вот идиот!
Но мой гениальный духовный арбузик сориентировался быстро. С чего это демоница назвала меня «земляком»? Мы, вообще-то, обитатели разных измерений, если так подумать. Однако имя у неё довольно «Земное». Неужели она «впопуданка»⁈ Да это же бред! Стойте… Не бред! Я только что понял, что она говорит на чистом русском!
— Сам сядешь, или заставить? — спросила она, сев за свой стол.
— Сам, г-госпожа… — промямлил я, и меня тут же отпустило на пол.
Подняв кресло, я, как скромница на первом свидании, сел перед демоницей
