времён! Он же сам к нам пришёл! — шикнул блондин, но молчавшая до этого девушка взяла слово:
— Значит, верховный судья Саул, вы можете лично поставить печать о его задержании без рассмотрения дела в суде. Под вашу ответственность, разумеется, — усмехнулась она, чуть повернулась к Ванессе, подмигнула ей и продолжила: — Вот только, спешу напомнить, верховный судья, что данное деяние будет отображено уже в вашем кармическом досье.
— Я и без вас это знаю, первый секретарь небесного архивариуса Лея, — проговорил Саул с неприязнью, но вежливо. — Но для меня вы могли бы сделать исключение. Я за наш мир беспокоюсь, — чуть обиженно добавил он.
— Я не вправе нарушать свои обязанности данные мне Великим, — хмыкнула блондинка.
— Закончили с этим, — пробурчал старик и опять поглядел на Ванессу. — Дорогая, что думаешь насчёт своего подопечного?
— Я считаю, что он справится, архивариус Эфраим. Он хоть и своеобразная личность, но человек доброй души.
От слов демоницы верховный судья не выдержал:
— Добрый⁈ Да он же отсталый дебил! Я такому придурку побоялся бы давать задание сортиры драить! И он, кстати, больше года обильно жрал человечину! Это добрый по-вашему⁈ — жестикулируя рявкнул он.
— Саул! Успокойся! — повысил голос архивариус, и хозяин кабинета недовольно сел на своё место. — Ванесса, что по поводу его памяти и… — запнулся старик. — Как ты объяснишь то, что он и правда убил не мало людей?
Демоница вздохнула и с наигранно печальным лицом произнесла:
— Дело в том, что в его памяти произошёл сбой не меньше чем в мироздании. Он всерьёз думал, что гоняется за выпечкой и пряничными человечками, — грустно договорила она, но в глубине души озвучивала это с особым удовольствием.
Для её племени питаться человечиной в порядке вещей, а потому она в некотором роде горда за своего земляка и нисколько не осуждает его гурманские приключения.
— Не поняла, — изумилась блондинка. — В каком смысле «за выпечкой»?
— В самом прямом. Та самая хлебная выпечка, которую готовят в духовке, — хмыкнула демоница. — Я лично наблюдала в его памяти, как он видел своих жертв. Это были в прямом смысле пирожки из теста и сочного мяса, а не люди.
— Самки злонга отверстие переда… — начал материться Саул на древнем языке, а блондинка недоумённо захлопала глазами.
Старик же удивлённо крякнул и сказал:
— Тогда становится более-менее понятно, почему кармических данных нет вообще. Мироздание, в ином случае, даже при таком сбое хоть как-то да отреагировало.
— При всём уважении, архивариус! Я вынужден его изолировать, не считаясь с вашим решением! — прошипел Саул, а старик недовольно поглядел на судью.
— Ну изолируешь ты его, и что? — приподнял бровь Эфраим. — У тебя все досудебные помещения забиты грешниками, для которых пока нет возможности исполнить приговор. Я уже не говорю про город временного содержания, который ломится от душ тех, кто ждёт перерождения. Где ты его изолируешь? В чистом поле? На скалах Иоханна? Только Великий может расширить пространство Обители.
— Да пусть в чистом поле или на скалах! — воскликнул Саул. — Когда Великий явится, он определит, куда его…
— Великий может быть в раздумьях пару десятков лет! — повышая голос, перебил его старик. — Проклятье скоро спадёт и человечество начнёт восстанавливаться громадными темпами! А у нас нет не то что контроля над миром живых, мы даже моральные нормы не заложим, что людям такого повторять нельзя! Только единицы знают, из-за чего произошла катастрофа, и то — это виновники!
— Согласна с архивариусом, — кивнула блондинка. — Нам необходимы хоть какие-то руки в мире живых.
Они ещё какое-то время спорили, но Ванесса принципиально молчала и лишь краешком губ слегка улыбалась. Она знала исход спора, так как архивариус, её непосредственный начальник, по должности старше верховного судьи. Да и в аргументах судья сильно пасовал. А ещё её радовали кое-какие задумки насчёт Максима, которые он исполнит, будучи в мире живых.
Демоница даже не сразу осознала, что переживала, если его всё же изолируют. Она дала ему выбор, который, Ванесса уверена, он уже сделал в пользу задания. И почему-то этот парнишка ей был очень симпатичен. Он чем-то напоминал ей любимого сына, которого она не видела уже двести семьдесят лет…
* * *
— Я одна пойду на перерождение… — вздохнула Далэи, сидя возле меня во втором кресле.
— Это ещё почему? — удивился я. — Он что, любовницу себе тут нашёл? Вот шлюх! — наигранно возмутился я.
— Нет, конечно, Алк! — воскликнула она, но сразу нахмурилась. — Михонт грешник и будет отрабатывать здесь несколько десятков лет. Я хотела остаться с ним, но… — её голос дрогнул, а глаза стали мокрыми. — Когда узнал, как я умерла, сказал, что не хочет обременять мою душу, которая пережила такое насилие. А когда я попыталась сказать, что он меня не обременяет, то разозлился и сказал, что ему отвратительно быть со мной после такого! — И тут она опять расплакалась, а я опять её приобнял, успокаивая.
Скорее всего, парень реально не хочет обременять Далэи. Правда, я не знаю, какие тут условия, и правда ли ты себя обременяешь, находясь тут. Но мужик определённо жестковато с ней поступил, пускай, возможно, и из благих побуждений.
— Хочешь, когда я сюда вернусь, в тыкву ему дам? — улыбнулся я, а девушка подняла на меня взгляд и, вытирая слёзы, сказала:
— Его душа на голову выше твоей, но… хочу, — улыбнувшись, кивнула она.
— Не волнуйся, я ему только так лещей надаю! Будет знать, как обижать красавиц! — подбодрил её я и продемонстрировал свой дрябленький бицепс на левой, от чего девушка захихикала.
Но постепенно она перестала смеяться и пристально всмотрелась в моё лицо.
— Эм, чего? Я не ел. Лицо чистое должно быть, — хмыкнул я и стал трогать себя за харю.
— Просто твоя реальная внешность мне очень нравится, — улыбнулась она и опустила взгляд. — Великий Реннион, как же я жалею, что не послушала тебя… Я бы даже делала то, о чём ты меня постоянно просил, если бы был шанс всё повернуть назад… — зашмыгала она носом и опять разревелась.
Я чутка интеллигентно «приайхул» от такого признания. Теперь мне самому стало обидно, что она меня не послушала! Вот! Ещё одно доказательство,
