и не смел поднять на неё взгляда. Насколько я помню, все представительницы этой расы крайне сильно не любят людей. Да демоны вообще человеколюбием не страдают. Разве что мне с моим многолетним мучителем повезло… Он с иронией и шуткой относится к каждому своему подопечному.
— Да не будь ты таким пришибленным! Здесь не Земля — Ада по определению не существует, — фыркнула мадам, и я в изумлении вскинул глаза.
— То есть к-как, н-не существует?
— Попробую объяснить, мистер ссыкун, — усмехнулась она. — Именно поэтому в Обители Ренниона встретила тебяЯ́, а не какой-то местный служащий.
И начала вводить меня в курс дела.
Этот мир крайне сильно отличается от привычного мне. Если существование загробной жизни вообще можно назвать привычным. Как объяснила демоница по имени Ванесса, здесь после смерти попадают прямиком к судьям Ренниона. И в зависимости от твоих деяний, тебе дают выбор: остаться ли работать в его обители, отправиться на перерождение или подумать.
Для грешников особый случай — их переселяют в других существ. Собачки, кошечки, обезьянки — кто угодно, но не человек. Длительность и вид существа зависит от твоих прегрешений. Если грехи не серьёзные, по типу жадности, чревоугодия, тщеславия и так далее, то тебя оставляют отрабатывать здесь, в Обители.
После этого демоница объяснила, кто вообще такая. Оказывается, она и правда из нашего мира. Больше двух сотен лет назад Ванесса «развоплотилась» в аду, что равносильно окончательной смерти, но к своему удивлению, очнулась перед самим Реннионом.
Она предполагает, что все умирающие в загробных измерениях не развоплощаются, а перемещаются в другие вселенные. Детальные подробности своей личной жизни, разумеется, она не сочла нужным мне поведать, а я и не настаивал — вопросов и так хватало.
Я уже знал некоторые тонкости по «загробным существам». Будь то ангел, демон или всякие чертяги из других религий — жизнь у них одна, условно бессмертная. То есть, живут они вечно, но если их насильственно убьют в их родном мире, — рае или аду — то они окончательно погибают, полностью развоплотившись. В отличие от человеческих душ, которые по-настоящему бессмертны.
У «человеков» умирает только физическая оболочка, а затем душа попадает в рай и по желанию идёт на перерождение. Ну или как в моём случае — очищается в аду и катится в рай. Вот только, какого «хэ» я не попал в рай? Этот вопрос я и озвучил после нашего знакомства.
— Этого пока никто не знает. А ради тебя одного узнавать не будут, — пожала она плечами. — Да и в небесной обители Ренниона мало учёных для этого. Почти все здешние работники — это души людей. В этом мире я единственная представительница «извечных» с нашего мироздания, и все мы очень заняты. Если ты не заметил, у нас тут небольшой зомби-апокалипсис, — с иронией в голосе закончила она.
— Но вы же можете предположить, почему я тут оказался? — осторожно спросил я.
— Предположить могу, — кивнула демоница. — Единственное, где твоя душа могла потеряться и выпасть из мироздания — это межмировой портал в рай. Он, конечно, фактически не межмировой, как мы уже можем утверждать, но именно он переносит сущности и души из ада в рай, а также на Землю. Большой выброс проклятья, что и превратил почти всё население этого мира в бездушных зомби-кукол, всколыхнул эфир мироздания и, скорее всего, задел соседнее, наше мироздание, в его небольшой области, куда твою душу и затянуло.
— Постойте… Значит, вы предполагаете, что я очистился после ада? И что за проклятье? Я думал, это вирус, — удивился я, на что демоница усмехнулась и пыхнула в меня кровавым взором.
— Мне нет необходимости предполагать. Я вижу на твоей душе печать очищения и часть воспоминаний, которые к тебе вернулись. Насчёт проклятья — всё сложно. Знать много тебе не нужно. Скажу лишь то, что проклятье и породило вирус, который захватывает тела людей, изгоняя души прямиком в Обитель.
— Значит, вылечить тело зомби нельзя?
— Вылечить-то можно, но это будет лишь пустой сосуд, — покачала она головой.
— А тогда какого хрена я вселился в тело зомби?
— Ах, да… Кстати, об этом… Но для начала небольшое отступление, — улыбнулась демоница. — По законам этого мира, за твои новоявленные грехи тебя должны отправить жить в тельце Инфузории туфельки.
— Если я ничего не буду осознавать, то я готов, — хмуро кивнул я.
— О-о-о нет, Максим! — сдержанно засмеялась она. — Наказание бы не было наказанием, если бы наказанный этого не осознавал.
От чего я в ужасе вытаращил глаза, а руки непроизвольно затряслись — это звучало поистине ужасно. Хуже только Геенна!
— Но в связи с тем, что ты владеешь иной духовной структурой, произошёл сбой в заложенных основах мироздания. От того ты и попал в межмирье, а оттуда в тело зомби. Твоя душа здесь не учитывается, а значит, не ведётся записей кармических деяний. Да и к тому же, до недавнего времени ты был словно дух, который даже не осознавал, что делает что-то плохое. Судьи просто не знают, как с тобой быть. И переродить тебя нельзя, как евреев — нет методики.
— Них…я не понятно, но очень интересно, — хмыкнул я. — Что за межмирье, духовная энергия и при чём здесь евреи? У вас здесь что, фашизм? — с подозрением спросил я.
— Я довольно давно покинула наш мир, но благодаря твоим воспоминаниям могу владеть современным русским. Вот только слово «фашизм» мне непонятно, — она придвинулась ко мне и пристально на меня поглядела, от чего я отвернул голову. — В глаза мне смотри, бестолочь! — внезапно прошипела она, оголяя свои вампирские клыки.
— Да, госпожа! — испуганно пискнул я и вернул взгляд.
Меня моментально словно загипнотизировали пылающие кровавым светом глаза. Хищный взгляд демоницы холодил душу. Я был как младенец перед взором кровожадного зверя и ужасной божественной совратительницы. Это продлилось пару секунд, но для меня показалось вечностью. Радужки Ванессы внезапно перестали светиться, и она, фыркнув, откинулась в кресле.
— Понятно всё с тобой… Некорректно ты выражаешься. Нет, здесь нет антисемитизма. Наоборот, евреи, а ныне датарохцы — Реннионом избранный народ.
— И почему я не удивлён… — буркнул я. — Правда, всё равно не пойму, почему датарохцы — евреи? И что за междужопие такое, с душниловской энергией?
— Всё шутки шутишь, не смешной клоун? —
