Когда на одной мы выстригли шерсть, то увидели две черные парные ранки - следы змеиных зубов.
- Как же он находит гадюк? - спросил я егеря.
- А нюхом. В жару гады сильно пахнут. Я сам иной раз гажий дух чую.
- Посмотреть бы, как он это делает, - вздохнул Илларионыч.
- Посмотреть можно, - отозвался Платон Кондратьевич, - только не здесь. На мой покос пойдем. Там я вчера четырех гадов видел.
На покосе спущенный с поводка Урал радостно гавкнул и бросился в кусты. Я и Илларионыч - за ним.
- Куда вы? Стойте! - закричал егерь. - Урал, ко мне! Мы остановились.
- Урал, сюда! Ко мне! - продолжал звать егерь. Пес вышел из кустов и, виновато виляя хвостом, не то подошел, не то подполз к хозяину. Егерь приказал ему лежать и сказал нам: - Разве можно бежать за гончаком, когда он в полаз пошел? Собака подумает, что ему гнать велят, пойдет по следу, и тогда ему никакие гады не нужны. Давайте посидим, а собака пусть своими делами займется. Так проку больше будет.
Мы сели на кочке и закурили. Пес прилег рядом и недоумевающе посматривал на нас. Казалось, он хотел сказать: "Чего расселись? Раз на охоту пришли, надо звериный след искать!"
- Сидите, сидите, - приговаривал Платон Кондратьевич, - пусть собака успокоится и поймет, что мы не охотиться пришли. Не обращайте на него внимания.
Очень скоро пес уже не мог удержать нетерпения. Он заскулил, подполз на брюхе к хозяину и тронул его лапой.
- Лежать! - строго прикрикнул егерь.
Пес опустил голову на передние лапы и замер.
- Ну-ка, за работу! - сказал нам егерь. - Покажем собаке, что мы не охотиться, а работать пришли. Давайте сухие кусты в кучу таскать. Все какую-то пользу сделаем. Мы поднялись. Вскочил и Урал.
- Лежать! Кому было сказано! - замахнулся на него егерь. Пес, понуро опустив голову, лег.
С четверть часа мы таскали сухие ветки, а пес скучал. Потом Платон Кондратьевич крикнул ему: - Урал, гуляй!
Пес встал, потянулся и медленно побрел по лужайке. Илларионыч и я бросили сучья и уставились на пса.
- Работайте, работайте! - одернул нас егерь. - Не отвлекайте собаку! Того и гляди он снова в полаз пойдет!
Урал не пошел в полаз. Он бродил по лужайке, опустив нос к земле. Вдруг пес замер, напрягся всем телом. Хвост его взлетел кверху и замотался из стороны в сторону. Пес сдавленно гавкнул и медленно двинулся вперед. Сделав несколько шагов, он отпрыгнул в сторону и залаял.
- Нашел гада, - пояснил егерь, - бросайте, хлопцы, работу! Пошли смотреть. Теперь он не отстанет, покуда гада не разорвет.
В ту же минуту и я, и Илларионыч были рядом с Уралом. Пес медленно подошел к высокой кочке, злобно визгливо залаял и принялся скрести лапами землю. Ни на кочке, ни возле нее никакой змеи не было, а пес продолжал неистово лаять.
- Ты видишь змею? - спросил меня Илларионыч.
- Нет.
- На кого же он лает?
- Гад в кочку ушел, - пояснил егерь, - не мешайте собаке. Сейчас все увидите.
Пес скреб землю все ближе к кочке. Из-под сухой травы, что свисала с кочки, вдруг показалась голова гадюки. Пес отскочил назад, но продолжал скрести землю и лаять. Змея выскользнула из-под травы и мгновенно оказалась на самой вершине кочки. Тут она подобрала хвост под туловище, свилась в тугой клубок, приподняла голову и замерла. Продолжая лаять, Урал потянулся к кочке. Тон лая стал на октаву выше. У змеи раздувались бока. Так бывает, когда змея шипит, но из-за лая шипения мы не слышали. Голова собаки была совсем рядом с кочкой. Лай перешел в визг. Змея сжалась. Урал рванулся вперед. Навстречу ему блеснула пестрая лента гадючьего тела. Змея вцепилась псу в морду чуть выше левого глаза. Урал отчаянно взвизгнул, лязгнул челюстями и тряхнул головой. Под ноги Илларионычу отлетел извивающийся гадючий хвост, рядом со мной шлепнулась на землю голова с частью туловища. Пасть змеи была широко раскрыта. На верхней челюсти торчали ядовитые зубы. Я тронул голову змеи носком сапога. В тот же миг челюсти сомкнулись, и на резине заблестели две капельки яда. Урал отошел в сторону и, поскуливая, стал тереть лапой морду. Над левой бровью у собаки выступила кровь. Платон Кондратьевич подошел к Уралу и погладил его. Пес заскулил и потерся головой о ногу хозяина. Егерь взял Урала на поводок и сказал: - Представление окончено. Пошли до дому.
По дороге на кордон Илларионыч обратился к егерю: - Кондратьевич, а что если попробовать искать гадов с Уралом? Смотри, как ловко он в самую жару трех гадов отыскал!
- Я не против, - отозвался егерь, - вот только пойдет ли с вами Урал?
- Прикормим - пойдет!
- Может быть, и пойдет, но станет ли он гадов искать. Он ведь натаскан на зверей. Да к тому же Урал гадов рвет, а вам живые нужны.
- Отучим. Не будет рвать.
- Знаешь, Илларионыч, пожалуй, из твоей затеи ничего не выйдет, заметил я, - на дрессировку собаки нужно время, а времени у нас нет.
- Сделаем так: ты будешь ловить гадюк, а я займусь собакой. Урал умный пес. За неделю я его натаскаю!
Мне оставалось только согласиться. Легче было бы лбом пробить каменную стенку, чем переубедить Илларионыча.
К исполнению задуманного Илларионыч приступил незамедлительно: в тот же день он съездил в село и привез оттуда увесистый мешок.
- Прикормка, - коротко ответил он на мой вопрос. Мне казалось, что мешка свиного сала и сахара - любимых лакомств Урала - было многовато, но Илларионыч имел свое мнение, оспаривать которое я не решился.
- На первом этапе приучим собаку к себе, - сказал Илларионыч.
С добрым куском сала он подошел к конуре и позвал пса. Урал высунул нос, но вылезать не спешил. Илларионыч бросил ему сало. Урал выскочил из будки, и сало исчезло, будто его и не было. Пес облизнулся и уставился на Илларионыча. Тут же ему был выдан кусок сахару. Урал схрумкал сахар и вовсю замахал хвостом. Дядька погладил его и опять угостил сахаром. От такой щедрости пес пришел в восторг и запрыгал вокруг Илларионыча. Дядька отвязал цепь и около часа играл с собакой. После этой игры рубашку Илларионыча нужно было выжимать.
Два последующих дня я ходил на охоту один, а Илларионыч целыми днями возился с собакой. На третий день, в самую жару, Илларионыч взял Урала на поводок и ушел. Я не верил в успех дрессировки и не пошел с ними, но все же ожидал возвращения с нетерпением.
Вернулся Илларионыч в сумерках. Урал понуро брел на поводке рядом с ним. Илларионыч привязал его на цепь, погладил и подошел ко мне.
- Ну как, получается? - спросил я.
- Не совсем. Не успеваю я забрать змею. Рвет гадюк. Пять штук нашел и всех порвал.
- Может быть, бросим эту затею?
- Нет. Завтра ты пойдешь со мной. Нужно еще один прием испытать.
- Какой прием?
- Завтра узнаешь. Веревка у нас есть?
- Есть альпийский шнур.
- Значит, все в порядке. Завтра все станет на свое место!
- Да объясни наконец, что ты еще выдумал?
- Потерпи до завтра.
Этот самый "прием" мы отправились испытывать в самую жару. Илларионыч вел Урала. Я плелся за ними. Вышли на луг. Илларионыч достал из рюкзака моток шнура и привязал конец к ошейнику Урала. Урал поднял голову и внимательно посмотрел на Илларионыча. Тот отцепил поводок и скомандовал: Урал, ищи!
Урал рванулся вперед, в кусты, но шнур не пустил.
- Куда ты, дурень! - крикнул Илларионыч - Здесь ищи, здесь! Пес засуетился вокруг него и заскулил. Он не понимал, чего от него хотят.
- Здесь ищи, здесь, - повторил Илларионыч, тыча пальцем в землю у своих ног. Пес радостно тявкнул, сунул нос в траву и зигзагами медленно пошел по лугу.
- Молодец, хорошо! - ободрил его Илларионыч. - Ищи, Урал, ищи!
Мы не сделали и сотни шагов, как Урал сдавленно гавкнул и потянулся к ближней кочке.
- Нашел! - обрадовался Илларионыч. - Лешка, подойди к кочке и, когда змея вылезет наверх, забирай ее!
Урал визгливо залаял и заскреб землю передними лапами. Почти тут же на кочку вылезла крупная гадюка. Урал потянулся к змее, но шнур не пустил. Ошейник давил псу горло, он хрипел, но продолжал тянуться к кочке, где лежала змея.
- Да бери же ты змею! - закричал Илларионыч. - Чего ждешь?
Я подскочил к кочке и забрал змею хваталкой.
- В мешок сажай! - кричал Илларионыч. - Быстрее! Как только змея исчезла в мешке, Урал успокоился. Илларионыч приласкал собаку и дал ей кусок сахару.
- Понял теперь, в чем секрет метода?
- Понял!
На сравнительно небольшом лугу за два часа мы взяли восемь гадюк. Дали Уралу отдохнуть и с перерывами охотились до вечера.
На кордон мы принесли три десятка змей.
Последующая неделя была очень удачной. Урал отлично понял, что нам от него нужно. Он находил гадюку, выгонял ее на кочку и уже не старался рвать, а облаивал и ждал, пока кто-нибудь из нас заберет ее. С помощью Урала мы брали змей там, где до этого ходили много раз, но никогда их не встречали. Урал работал только в жару, по росе у него ничего не получалось: очевидно, гадюки не давали запаха.
Утром росы не было. Мы вышли охотиться раньше обычного, но уже через час вынуждены были укрыться в тени. Солнце жгло неимоверно. К полудню духота стояла невыносимая. Урал искать змей отказался и старался забраться в самое прохладное место.
