От укуса меня спасло то, что гадюка после дождя была сильно охлаждена, а охлажденные змеи довольно вялые и неповоротливые.
На всякий случай я показал черную гадюку Илларионычу, но о том, что спутал ее с ужом и брал голой рукой, благоразумно умолчал. Выслушивать воспитательную речь дядьки мне не хотелось.
Позже мы находили черных гадюк довольно часто.
Наступила пора сенокоса. В лугах появились косари Окрестности кордона и озера были сильно заболочены. Ни тракторы, ни конные сенокосилки использовать здесь было нельзя. Косили только вручную. На луг у речки Клетичной (наше лучшее место охоты) приехала колхозная бригада. Косари частично перебили, частично распугали гадюк. Пришлось менять место охоты. Мы стали ездить на лодке через все озеро в урочище Соболевка. Переезд занимал много времени, а на охоту его оставалось мало. Результативность охоты опять снизилась.
- Вот что, хлопцы, - посоветовал нам лесничий Иван Иванович, перебирайтесь-ка вы к озеру Лунево. Там косарей нет, а гадов не меньше, чем здесь.
Илларионыч съездил к этому озеру и, возвратившись, скомандовал: Завтра переезжаем!
Мы собрали свои пожитки и легли пораньше, чтобы выехать на рассвете, но в эту ночь спать мне почти не пришлось. Едва я уснул, как меня разбудил Платон Кондратьевич: - Тут до вас пришли с колхозного стана. Беда у них. Хлопца одного гад ухопыл [Ухопыл (белорус. - укусил]. Помощи просят.
Я быстро оделся и вылез из - под полога.
- Здравствуйте, - обратился ко мне пожилой колхозник, - извините за беспокойство, но дело такое, что утра ждать нельзя...
- Где пострадавший? - перебил его я.
- На стану...
- Почему сюда не привезли?
- А мы не знали, здесь ли вы...
- Так его все равно в больницу везти надо. А в больницу ехать мимо кордона.
- Так-то оно так. Растерялись мы...
- Ладно, на разговоры времени нет. Поехали! В это время подошел Илларионыч. Я коротко объяснил, в чем дело.
- Поедем вместе, - решил Илларионыч.
- Это никак не можно, - сказал колхозник, - лодка маленькая, только двоих берет.
Пришлось мне ехать одному. Подошли мы к причалу. Возле него на воде покачивалась не лодка, а какая-то скорлупка. На корме ее висел непропорционально большой мотор. В самой лодке даже двоим было тесно. Лодка не внушила мне доверия, уж очень она была утлая. Я заколебался.
- Вы не бойтесь, товарищ, - подбодрил меня колхозник, - доедем в лучшем виде. На ходу она устойчивей плота, а садиться нам помогут.
Пока мы усаживались в эту так называемую лодку, Илларионыч и егерь держали ее за борт. Колхозник дернул заводной шнур, мотор взревел, лодка рванулась и, сделав немыслимый вираж, вынесла нас в озеро.
Лодка неслась по черной воде со скоростью атакующего торпедного катера. Попадись нам любое препятствие или даже просто заросли водорослей, и мы наверняка бы перевернулись. Но нам повезло: доехали мы благополучно. На колхозном стане нас уже ждали. Едва лодка подошла к берегу, как несколько сильных рук буквально выдернули меня из нее и вынесли на берег. Пострадавший, парень лет двадцати, лежал в балагане. Он был без сознания. Возле него сидела растерянная молоденькая девушка.
- Это наш фельдшер, - сказал привезший меня колхозник, - молода еще. Не знает, что делать.
- Да что же сделаешь, - плачущим голосом ответила девчушка, - сыворотку противозмеиную ввести надо, а ее у меня нет. Новокаин я ввела. Надо еще перетягивать, чтобы яд не распространялся, да это делают, если укушена рука или нога...
- Он куда укушен?
- В шею. Сзади.
- Как же это случилось?
- Баловали хлопцы с девчатами на копнах. Возились. Гадюка в сене была. Оттуда и жиганула, - сказал кто-то из темноты.
Мы осторожно перевернули пострадавшего. На шее, у самого затылка, вздулась опухоль. От нес к горлу шел плотный отек. Дышал пострадавший хрипло, тяжело.
- Большая лодка с мотором есть? - спросил я.
- Есть.
- Готовьте лодку. Сейчас я введу сыворотку, а потом нужно срочно везти его в село.
- В селе больницы нет. В Телеханы везти нужно, там...
- Из села на машине повезем, - перебил ее привезший меня колхозник - Фома на малой лодке вперед поедет, председателя предупредит. Когда мы на лодке доберемся, машина будет ждать.
Пока я обкалывал опухоль сывороткой, все было приготовлено к отъезду. Фома умчался на той лодке, которая привезла меня. А к берегу подвели "казанку". Дно ее устелили сеном. Осторожно перенесли пострадавшего в лодку. Фельдшер и я сели рядом с ним, у мотора - бригадир.
- Дядько Никита, - сказал бригадир, - вы уж тут за меня распорядитесь. Я к утру не поспею...
- Езжай, езжай, - отозвался из темноты чей-то голос, - все как надо будет!
В пути я не снимал руки с пульса пострадавшего. Сначала сердце работало напряженно, но без перебоев; когда же мы были уже где-то на половине дороги, пульс стал бешеным. Парень бился. Он хватал воздух широко раскрытым ртом. В горле у него уже не хрипело, а свистело. Он задыхался. Мы подняли его повыше и повернули так, чтобы встречный воздух бил ему в лицо. Парню стало чуть полегче, но мы не знали, надолго ли это улучшение.
Бригадир "выжимал" из мотора все что мог. Полтора часа, которые мы ехали, показались вечностью. Я думал, что мы не довезем парня живым. Девчушка - фельдшер тихо плакала.
Но вот наконец и Выгонощи. На берегу, освещая причал фарами, стояли две автомашины. Только лодка ткнулась в причал, как к нам прыгнул человек в белом халате.
- Жив?
- Жив. Задыхается... - ответил я. - Нужно срочно в Телеханы...
- Не нужно. Мы из Телехан. "Скорая помощь". Нас по телефону вызвали. Фельдшер Павленко, каково состояние больного? Девчушка - фельдшер говорить не могла. Она плакала навзрыд.
- Федя! Кислород сюда! Быстро! Сколько сыворотки ввели?
- Две лечебные дозы.
- Так, хорошо. Фельдшер Павленко, прекратите рев и готовьте больного! Сейчас кислород дадим! Осветите лодку фарами!
Девушка - фельдшер утерла лицо сдернутой с головы косынкой и повернулась к пострадавшему. Чтобы не мешать, я вылез на берег. На причале столпились люди.
Ко мне подошел председатель колхоза.
- Как вы думаете, спасут Коську?
- Спасут! - твердо ответил я, хотя в душе в этом уверен не был.
- Дай-то бог! - вздохнул председатель.
Светало. В окнах домов погасли огни. Шоферы выключили фары. Потом в лодку понесли носилки, а автомобиль "Скорая помощь" подъехал к самому причалу, и шофер открыл задние дверки. Носилки с пострадавшим вынесли на берег и осторожно задвинули в кабину машины. Ко мне подошел врач: - Спасибо за сыворотку. Без нее было бы совсем плохо. Сейчас положение у больного серьезное, но не безнадежное. Будете в Телеханах, заходите. Я живу возле больницы, а сейчас, извините, нам пора ехать!
"Скорая помощь" ушла. В Выгонощах дел у меня не было. Я обратился к председателю: - Как бы мне обратно на кордон попасть?
- А Василий Фомич, бригадир, сейчас на стан поедет и вас завезет. Вот позавтракаете и поедете.
- Да я на кордоне позавтракаю...
- И не думайте. Без завтрака мы вас не отпустим! Завтрак затянулся на целый час. Меня потчевали и карасями, жаренными в сметане, и сметаной, и парным молоком, и топлеными сливками, и варениками со сметаной, и ватрушками, и пампушками, и свиным салом, и еще всякой всячиной. Все было очень вкусно, и мы сели в лодку, изрядно отяжелев. Едва мы отъехали от села, как я заснул и проснулся уже на кордоне. Вещи наши были приготовлены к переезду, но Илларионыча на кордоне не оказалось.
- А он ушел поохотиться, - сказал мне Платон Кондратьевич. - Погода для охоты хорошая, когда ты должен вернуться - неизвестно. Вот он и пошел, чтобы времени зря не терять.
День был теплым, но по небу ползли армады тяжелых серых туч. Пахло сыростью. Можно было и мне пойти на охоту, но после беспокойной ночи я чувствовал себя усталым и лег спать.
Разбудил меня шум. Тараторила какая-то женщина.
- Вона ее ухопыла за палец. Мы палец перетянули и хотели в село ехать, да добрые люди сказали, что у вас на кордоне тоже доктор есть. Сюда ближе, вот мы и приихали. Разбудите доктора, Платон Кондратьевич, будьте так ласковы!
Опять кого-то гадюка укусила! Надо оказать помощь. Вылез я из полога. На причале стоял егерь, а рядом с ним женщина и мужчина. В лодке сидела девушка.
- Вот и сам доктор идет, - сказал егерь, - и будить не пришлось.
Женщина бросилась ко мне.
- Будьте добреньки, доктор. Помогите! Дочку гадюка ухопыла! Я взял аптечку и подошел к лодке. Девушка была очень бледной, плакала. Левой рукой она поддерживала правую, замотанную цветастым платком.
- Ну-ка, покажите, куда она вас укусила, - сказал я. Девушка осторожно размотала платок. Средний палец правой руки сильно опух и побагровел. Он был перетянут у основания шпагатом. Шпагат глубоко врезался в тело и, очевидно, причинял девушке сильную боль.
- Давно перетянули?
- Да уже часа два, - ответил мужчина.
Нужно было немедленно снять перетяжку, но развязать шпагат было невозможно Я достал нож и рассек перетяжку. Девушка вскрикнула.
