15 февраля, пятница. В три часа собиралась Академия, народу было немного, но разговор был хороший, правда, всё это были единомышленники. Речь на этот раз шла о разрекламированной реформе русского языка. Все это идет под знаменем демократизации письма, но, по сути, это упрощение культуры. Надо сказать, что и все предыдущие реформы что-то отрывали от слова и смысла. Слово на письме стало менее конкретным и определенным. Язык вообще не поддается регламентации сверху, сам язык определяет, что с ним надо делать, а тут правила пытаются рекрутировать под командой Академии. Но говорят, что и само Отделение под командой академика Челышева отвергает эту реформу. Обо всем этом можно спорить, но бесспорно другое. При помощи реформы языка есть попытка как бы отчертить старый, советский, период нашей истории. То есть здесь вмешивается политика. Вызрели ли эти изменения, которые хотят вводить? Эти новые куцые правила сделают огромное количество народа безграмотным. Государство плохо занимается школой и тут ищет лазейку, чтобы по одному из самых сложных предметов учить меньше и проще. Упрощая письменную речь, мы отгораживаемся от нашей классики. Что-то ничего не слышал о реформе правописания в английском языке!
Поговорили, посидели, попили чаю. Решили сделать определенную декларацию от имени Академии и ученого совета.
Для «Труда»:
«Как обычно в воскресенье, Парфенов проговаривал свое „Намедни“, Андрей Караулов испытывал телезрителей „Моментом истины“, Ревенко, глядя незамутненным чистым глазом, рапортовал „Вести недели“, и все они по инерции, особенно правдолюб Караулов, говорили и несли такое, после чего в других странах освобождают от портфелей и кресел министров и распускают парламенты. Но ведь мы к этому уже привыкли, мы-то знаем, что слово в нашей стране никак не корреспондируется с делом, и потому передачи эти давно уже считаем не политическими, а, так сказать, игровыми.
Самой серьезной политической акцией телевидения этой недели надо считать ретроспективу фильмов с участием легендарной Любови Орловой, приуроченную к ее 100-летнему юбилею. Вот поистине случай, где слово не расходится с делом и где юбилей высвечивает глубинность присутствия личности в жизни общества. Согласимся, что это не юбилей какого-нибудь бойкого, но „своего“ скетчиста. Телевидение на этот раз не смутила ни советская риторика, ни портреты Сталина на экране, ни чуждая сегодняшнему времени идеология. Когда дело касается таланта и искусства, идеология невольно отходит на второй план. Кстати, об идеологии, которую у нас все, начиная с правительства и президента, ищут. Судя по фильмам с Орловой, она возникает в сытой стране, по крайней мере, я ее такой запомнил».
25 февраля, понедельник. Утром показали фильм «Под Полярной звездой». Это две серии об освоении одного из сибирских газовых месторождений. Будут говорить, что это производственный роман, и это верно, но сделано все с любовью к простому человеку, к заботам о его размножении и популяции. У этого человека не очень много желаний, и они самые естественные. Его духовность не вычурная, а естественная. Для меня картина интересна сегодня еще и тем, что она показывает, что именно было украдено и приватизировано чубайсами, черномырдинами и ремами вяхиревыми. В фильме снялся актер Сергей Баталов, у меня ощущение, что я его знаю по жизни, обаятелен и духовно подвижен замечательно, но чуть в красках однообразен.
Вечером состоялся гала-концерт. Мне понравилась серьезная нота, которую в концерт ввели, как ни странно, актеры. Изумительно прочитал несколько стихотворений Блока и большой кусок из «Возмездия» Сергачёв. Потом хорошо и точно выступил Назаров. Он пел под гитару, в его «Ленинградской песне» все время повторялось слово Ленинград, и в этом был определенный вызов. «Слышишь, Ленинград, я тебе пою…». При ныне действующем Петербурге! Так в советское время, объявляя романсы Чайковского, называли не имя автора стихов, а говорили «К.Р.», и в этом был определенный вызов. Потом вышел Николай Бурляев и вдруг прочел всю поэму Державина «Бог». Я еще раз восхитился точностью и удивительной возвышенностью этих стихов. Какое надо было иметь поглощенное предметом сознание, чтобы подобное написать, какой глубины внутреннюю веру! Бурляев «разделал» поэму по смыслу, обнажил связи, логические причины и вытекание одного из другого. Здесь нужно было иметь не только актерскую дерзость и интуицию, но и быть аналитиком, суметь прочесть стихотворение, разобрать его. Весь зал слушал с каким-то затаенным воодушевлением, будто ликбез по катехизации. Актер и автор вторглись в интимное, в ту часть духовной жизни, которая внезапно актуализировалась, а для многих стала и делом немедленным: успею или нет? Мы часто привыкли говорить о том, что народ придурковат, ему надо все лишь облегченное, сфера его понимания — это желудок, стяжательство и секс, народ не понимает ничего серьезного. Народ с интересом и вниманием выслушал всю поэму и разразился долгими и благодарными аплодисментами.
4 марта, понедельник. Как и обещал, вчера поздно вечером приехал в Ленинград Сережа Кондратов. Он для меня не только бескорыстный жертвователь, не только человек, который несколько раз выпускал меня и, в первую очередь, издал огромное «Избранное», сразу поставившее меня в определенный ряд писателей, но он еще и человек-загадка. Я люблю и изучаю его. Я любуюсь им, я наблюдаю, как он ходит, как тратит деньги, как общается с людьми, как возникают у него деловые идеи, пытаюсь проникнуть в глубь его привязанностей, его быта и отношений. Он один из самых эрудированных в литературе людей; потом я узнал, что за его плечами аспирантура и он — кандидат наук. Он для меня еще и «новый русский». У него огромное дело, я наблюдал его в момент принятия решений. Дело расширяется и давно ушло за книжные горизонты. Он уже занимается коньками и кино. Это все какая-то форма самовыражения и самоутверждения. Он не ездит в слишком дорогих машинах и не носит слишком заметных костюмов, но всё, что на нем надето, это недоступного качества. А тем не менее порой он упомянет, вернее, в разговоре проскользнет, что он детдомовец, возникает его родня, живущая в деревне. Это какой-то новый, пока ускользающий мой герой.
7 марта, четверг. В 11 часов началась Третья конференция Международного союза книголюбов. Два часа заседали, потом был тут же в музее экслибриса небольшой банкет, посвящённый и этому событию, и дню рождения С. Г. Шувалова. В смысле организации у нас ничего не изменилось — он — председатель исполкома, я — председатель Союза. Произнося доклад, я даже сказал: а куда они денутся, в смысле выбора — избирать меня или не избирать?
Вот данные из доклада Шувалова: «Усредненный европеец в течение суток смотрит телевидение 130 минут, слушает радио 90 минут, а читает 5–7 минут». А вот исследование уровня восприятия текста 15-летними учащимися, проведенное одной из международных организаций в 32 странах мира, в том числе и в бывших республиках СССР: «Простейший прочитанный текст смог объяснить только каждый третий из учащихся этих стран». В рейтинге 32 стран Россия и бывшие республики СССР заняли 28-е место. После Польши, Греции и Португалии.
Я выступил с очень неплохими тезисами. Речь шла о наших будущих действиях. В первую очередь — законе о защите чтения и читателей. Говорили о так называемых президентских программах, о них никто, естественно, ничего не знает. Мне кажется, что эти программы расходятся между родственниками и знакомыми деятелей президентской жизни и администрации, еще не выходя за территорию Кремля.
Разговор с М. Ф. Ненашевым — о власти и обо всем другом. Путин не откровенен. Он всегда знает, что сказать, им не руководит инстинкт. Недавно, сказал М. Ф., он заговорил о духовном кризисе в стране. Все об этом говорят уже десять лет. В этом отношении Ельцин был искреннее, хотя и глупее. И тут вдруг, в уме прокрутив всех путинских помощников, виденных мною по ТВ, их искреннее умение идти в фарватере за принципалом, я понял, что все это — гарем, с хозяином гарема и евнухами гарема. Таков и самый гибкий и эрудированный из них М. Е. Швыдкой — и умен, и решителен, и знающ, но без собственной идеологии, без ощущения корней. Но всегда готов возбудиться от какого-нибудь спущенного сверху постулата. Мысль о том, что Министерство культуры спонсирует или поддерживает канал «Культура», а канал «Культура» платит гонорар своему ведущему министру. А иначе как он проживёт?
Следующий семинар начну с дневниковых записей Г. Свиридова, которые я уже неделю назад прочел в «Литгазете». Надо только точно все выбрать. В собственный дневник, как незабываемую драгоценность, я переношу лишь одну:
«Сейчас, в наши дни, в большой моде искусство первой половины XX века; в поэзии — это Пастернак, Ахматова, Цветаева, Гумилёв, Мандельштам, прекрасные настоящие поэты, занимающие свое почетное место в русской поэзии, место, которое у них уже нельзя отнять. Они оказывают (вместе с другими) несомненное влияние на современный творческий процесс.
