слюной по-другому.
– А ты бы хотел?
Клиффорд задумался и отрицательно покачал головой.
– В прошлый раз мне сильно досталось! – засмеялся он.
– Сантино уже не посмеет так себя вести, особенно на нашей помолвке.
– Но я ведь кое с кем встречаюсь, поэтому не могу тебя поцеловать.
Мои брови взлетели вверх:
– Ты встречаешься с кем-то.
Переспать – это одно, но отношения? Таким образом, и правда мог возникнуть риск, что Клиффорд вступит в брак, испытывая симпатию к кому-то еще. И это ни к чему хорошему не приведет.
– Не встречаюсь. Мы – друзья с привилегиями и согласились хранить верность друг другу.
Я поджала губы. Мой опыт был скромным, но он описал это как настоящие отношения, хоть и не навешивал на роман ярлык. Роза под другим названием все равно остается розой, правда?
– Значит, вы чудесно общаетесь, занимаетесь сексом и не изменяете друг другу… в моем мире такое поведение называется отношениями.
– Кто-то в твоем мире вообще верен партнеру?
Я прищурилась.
– Повторяю, мы оба не хотим отношений.
– Знает ли она обо мне? Завтра известие о помолвке будет во всех новостях.
– Она в курсе.
– Ты ведь не рассказал ей о сделке? – К тому же все держалось в секрете.
– Нет, я объяснил, что у нас свободные отношения: мы понимаем, что слишком молоды, чтобы полностью отдаваться друг другу, однако безумно влюблены и собираемся пожениться.
Я фыркнула – ничего не могла с собой поделать.
– Полагаю, нам не стоит готовиться к неприятным последствиям и ты не будешь убит горем после свадьбы, желая быть со своей подругой с привилегиями.
– У нас с тобой схожая ситуация. Только у тебя телохранитель с привилегиями.
Я напряглась.
– Между мной и Сантино ничего нет.
По лицу Клиффорда было ясно: он мне не поверил.
– Я не вру. Мы не спим, и я точно не влюблена в него.
Технически ни то, ни другое не являлось ложью. Мое увлечение Сантино всегда перекрывалось желанием убить.
– Допускаю. Но я помню, как он посмотрел на тебя, когда застал нас за поцелуем, и сегодня, когда мы объявили о помолвке. Он хочет тебя.
Я помотала головой.
– Возможно, он не признается себе, поскольку ты под запретом, но, Анна, имей в виду, он хочет тебя, и ты ему не откажешь.
Я пожала плечами:
– Ты говорил, что я могу развлекаться.
– Да. Но убедись, что развлечение не перерастет во что-то большее.
– Не волнуйся.
* * *
Когда гости разошлись, я наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Какой долгий день! Я не понимала, что испытывала после помолвки с Клиффордом. Вероятно, уверенность перед будущим, однако сегодняшний разговор с Клиффордом не развеял остатки тревоги.
Нас связывал долг, а не чувства. У него есть девушка, с которой ему нравилось проводить время, в итоге мне оставалось молиться, что он не привяжется эмоционально и не отменит наш брак или не вступит в него, сгорая от любви по отношению к другой.
Я старалась не размышлять о том, что в глубине моей души поселилась надежда. Вдруг Клиффорд в какой-то момент разорвет договор? Но тогда не надо ждать ничего хорошего для Синдиката.
Я надела пижаму, но в сон меня не тянуло. Поэтому я выскользнула из комнаты, уповая на то, что не встречусь с родителями.
Мама определенно хотела бы поговорить со мной после помолвки. Если бы вечер не затянулся допоздна, она бы наверняка отвела меня в сторонку. Она, конечно, желала убедиться, что я в полном порядке.
Но я не в состоянии лгать так убедительно, как того требовал разговор с мамой о Клиффорде.
Я поспешила в комнату Леонаса. Постучала и принялась нетерпеливо топтаться на месте.
– Кто там?
– Я, – прошипела, нервно оглядывая коридор.
Снизу раздавались голоса. Мама и папа до сих пор обсуждали помолвку.
– Входи!
Я прошмыгнула внутрь и закрыла дверь.
Леонас сидел на подоконнике, свесив ноги наружу, с сигаретой во рту. Он бросил взгляд через плечо. На нем была классическая рубашка и строгие брюки, однако галстук и пиджак валялись на полу.
– Окажись я папой, у тебя возникли бы проблемы, – процедила я и ринулась к нему.
– Папа всегда стучит. Ты единственная, кто игнорирует правила приличия. – Он сделал очередную затяжку.
– Но сейчас я постучала, – пробормотала я.
Теперь, когда Леонас стал старше, я кое-чему научилась. Не хотелось застукать брата за непристойными занятиями, которые я никогда не смогла бы стереть из памяти.
Я забралась на подоконник, хотя мне и не особо нравилась возможность выпасть из окна и разбиться насмерть.
– Тебе нельзя курить. – Я ухмыльнулась.
Леонас выпустил дым мне в лицо. Я закашлялась.
– Хочешь посоревноваться в том, у кого больше проблем с папой?
– На данный момент у меня нет проблем. Папа думает, что у меня все прекрасно. – Я протянула руку. – Дай сигарету.
Брат нащупал пачку в заднем кармане, пытаясь удержать равновесие, а затем протянул сигарету мне с раздражающе понимающей улыбкой.
– Ну да, тебе лучше удается скрывать проблемы.
Я засунула сигарету в рот.
– Если честно, в большинстве случаев ты даже не пытаешься вести себя как хороший сын.
Леонас пожал плечами:
– Все равно папа строг ко мне, а не к тебе.
– Дело в том, что ты парень, – сказала я, держа сигарету в зубах.
– Сантино ненавидит, когда ты дымишь.
– Знаю, но его сейчас здесь нет, – парировала я. – А теперь заткнись и дай зажигалку.
Он поджег мою сигарету.
– Придурок. – Я мило улыбнулась, глубоко затянулась и вновь закашлялась.
Леонас покачал головой:
– Ты просто любишь доводить его до белого каления.
– А половина из того, что вытворяешь ты, делается для того, чтобы разозлить папу. – Я положила голову брату на плечо. – Позволь и мне поразвлечься. – Я еще раз затянулась и протянула сигарету Леонасу, который сразу же засунул в рот и ее.
Он выглядел безумно смешно. Только безмозглые фанатки, влюбленные в него, сочтут причуды парня крутыми.
– Мне без разницы. Развлекайся сколько душе угодно. Хотя мама и папа, вероятно, воспримут это иначе.
– Я не скажу, а ты будешь держать рот на замке.
– Заметано, сестренка.
Я ухмыльнулась, вытащила свою сигарету у Леонаса изо рта и затянулась. Мне никогда не нравилось курить. Леонас прав, вначале я делала это, чтобы побесить Сантино.
Теперь курение превратилось в глупую привычку: я дымила всякий раз, когда волновалась.
– Ты понимаешь, что папа выследит Сантино, если узнает, что между вами что-то происходит.
– Замолчи. О чем ты говоришь? Между нами ничего нет.
– Ага. Я спрошу у тебя через несколько месяцев.
– Не лезь в мою личную жизнь.
– У тебя ее
