— Не может ли мне обладательница прекрасных глаз указать, где здесь сдаются меблированные комнаты?
Обладательница прекрасных глаз скорчила удивленное личико.
— А разве Monsieur приезжий?
Monsieur объяснил ей, что он приезжий актер. Madame взглянула еще благосклоннее, и улыбка ее сделалась еще приветливее.
— Madame так любит театр. Здесь так давно не было ни одного театра. Ох! Она не была в театре с тех пор, как покинула Риджент-стрит — Риджент-стрит в милом Лондоне. A Monsieur знает Лондон? Какое там множество театров. А в Париже. Ах, Париж! Ах, какие театры в Париже! Но сюда не приезжает ни один театр. Здесь так скучно, так тихо! Ах, какой это глупый город! Все мы, англичане, такой скучный народ. Ее муж не разделяет с ней этого мнения; он такой скучный — все спит да спит и не любит веселья. Зато она, мадам, страшно любит веселиться. Ах, как здесь скучно.
С этими словами Madame всплеснула своими красивыми беленькими ручками и так печально взглянула на Monsieur, что Monsieur почувствовал прилив жалости и страшное желание обнять за талию и привлечь к себе несчастную женщину. Но, к счастью, вовремя удержался и не привел в исполнение этого благородного, но рискованного стремления.
Madame сказала, что непременно пойдет в театр сегодня же вечером, и пожелала узнать, что идет.
Monsieur сообщил ей, что «такой-то известный всему миру трагик из Друрилейнского театра будет играть роль Ричарда III и Свидетеля-идиота». Она была приятно поражена и высказала предположение, что, должно быть, это комедия. Madame любит комедию. «Смеяться над тем, что смешно, и веселиться — не правда ли, как это приятно?»
Затем Madame вспомнила, что Monsieur спрашивал ее про меблированные комнаты. При этом Madame состроила серьезное личико и приложила пальчик к губам, делая вид, что усиленно думает. «Да, здесь в городе живет мисс Кемп, она иногда пускает к себе жильцов. Но мисс Кемп очень строгая, она пускает только хороших людей. A Monsieur хороший?» Все это сопровождалось самой лукавой улыбкой. На это Monsieur заявляет, что достаточно пять минут поглядеть в эти прекрасные глаза, чтобы сразу сделаться святым. Мнение Monsieur вызывает добродушный смех и недоверие, тем не менее ему сообщают адрес мисс Кемп, и он отправляется туда, снабженный рекомендацией своей случайно приобретенной приятельницы-француженки.
Мисс Кемп была старая дева. Она жила за церковью, в треугольном домике, который стоял посредине большого, поросшего зеленой травой двора. На вид она была очень пожилая женщина с живыми глазами и острым подбородком. Она осмотрела меня с ног до головы и выразила предположение, что я приехал в город искать работу.
— Нет, — ответил я, — я приехал сюда играть. Я актер.
— А! — протянула мисс Кемп. Затем строго спросила: — Вы женаты?
Я отверг такое предположение с презрением.
После этого хозяйка любезно пригласила меня войти в комнату, и мы скоро сделались друзьями. Я умею ладить со старухами. После молодых девушек я больше всего люблю старух.
К тому же мисс Кемп была очень симпатичная женщина. Несмотря на то что она была старая дева, она относилась ко мне с такой материнской заботливостью, точно наседка к своим цыплятам. Я хотел было сейчас же отправиться на вокзал за корзиной и купить в лавке котлету, но такое мое намерение как будто испугало ее.
— Что вы, что вы, мое дитя, бог с вами, — сказала она, — идите снимайте свои мокрые сапоги, я пошлю за вещами.
Я с радостью исполнил желание хозяйки, снял пальто и сапоги и удобно уселся в кресле у камина, обернув ноги теплым пледом, между тем как мисс Кемп засуетилась с ложками и тарелками, накрывая на стол и приготовляя чай.
К сожалению, мне только одну неделю пришлось пожить у мисс Кемп, потому что наша труппа переехала в другой город, но я долго еще не забуду эту милую маленькую старушку с суетливым характером и прекрасным, добрым сердцем. Я вижу, как сейчас, чистую комнату с простым камином, перед которым лежит, растянувшись на полу, и греется старый ленивый кот. Старомодная лампа бросает из-под абажура мягкий свет на стол, за которым, повернувшись лицом к камину, сидит в высоком кресле маленькая старушка с неизменным вязаньем и раскрытой Библией на коленях. Быть может, эту картину можно видеть, и дай Бог, чтобы она не изменилась еще многие годы.
Одно из двух: или мне всегда везло на хороших хозяек, или же к этим несчастным женщинам относятся несправедливо и понапрасну нападают на них. Мне много пришлось иметь с ними дела, и, в общем, я пришел к убежденно, что они очень добрые, обязательные и совсем не алчные до денег. В особенности это можно сказать про провинциальных хозяек; что же касается лондонских, то они действительно не так симпатичны, как их провинциальные сестры, но все же непохожи на тех фурий и ведьм, какими их обыкновенно представляют. Конечно, они имеют свои недостатки.
Например, здорово ругаются со своими горничными (но ведь и горничные такой народ, с которым нельзя не браниться), постоянно предлагают изжарить котлеты и говорят так много, что смело могли бы поспорить с любым членом ирландского парламента. Они пристают к вам со всеми своими заботами и не дают вам завтракать, пока вы их не выслушаете до конца. Они никогда не устают рассказывать вам историю про своего неблагодарного родственника, причем вытаскивают из комода целую пачку писем и заставляют все их перечитать. Затем они до смерти надоедают вам рассказами про одного благородного молодого человека, бывшего когда-то их жильцом. Этот молодой человек был, очевидно, до глубины души растроган добротой и заботливостью своей хозяйки и много-много раз повторял ей со слезами на глазах: «Ах, миссис такая-то, вы для меня дороже родной матери»; затем он с чувством жал ей руку и заявлял, что никогда не будет в состоянии отплатить ей за ее доброту. Этот молодой человек, кажется, не любил врать; он действительно обыкновенно уезжал и оставался должен хозяйке изрядную сумму денег.
Глава XIV
Странствующая труппа
На этот раз мне не повезло. Труппа, в которую я поступил, оказалась никуда не годной. Вот что я писал Джиму насчет нее:
«Дорогой Джим!
К сожалению, должен сознаться, что сойду с ума, если останусь здесь дольше. У нас нет ни режиссера, ни сценария. Но это еще ничего; мы сами должны расклеивать по городу афиши и устанавливать на сцене декорации, так как антрепренер не хочет нанять плотников. Мы же должны собирать в кассе деньги; положим, последнее занятие было бы очень приятное, если бы только было что собирать. Ни молодых премьеров, ни первых любовников, ни премьерш у нас нет; всем актерам раздаются роли поровну, точно так же, как и гонорар. Мы получаем по одной гинее, конечно, в теории, а на самом деле наш гонорар пропорционален вымогательным способностям и нахальству каждого актера, однако сумму, которую может получить актер, равняется пятнадцати шиллингам. Собственно говоря, судя по тому, как посещает публика наш театр, и этого гонорара слишком много.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
