«Дорогой Джим!
К сожалению, должен сознаться, что сойду с ума, если останусь здесь дольше. У нас нет ни режиссера, ни сценария. Но это еще ничего; мы сами должны расклеивать по городу афиши и устанавливать на сцене декорации, так как антрепренер не хочет нанять плотников. Мы же должны собирать в кассе деньги; положим, последнее занятие было бы очень приятное, если бы только было что собирать. Ни молодых премьеров, ни первых любовников, ни премьерш у нас нет; всем актерам раздаются роли поровну, точно так же, как и гонорар. Мы получаем по одной гинее, конечно, в теории, а на самом деле наш гонорар пропорционален вымогательным способностям и нахальству каждого актера, однако сумму, которую может получить актер, равняется пятнадцати шиллингам. Собственно говоря, судя по тому, как посещает публика наш театр, и этого гонорара слишком много.
Невозможно описать, какой удручающий вид имеет наш театр во время спектаклей. Во-первых, в театре так темно (газовые рожки из экономии открывают меньше чем наполовину), что в нескольких шагах ничего не видно, и, во-вторых, так пусто, что, когда на сцене говорят два человека, такое раздается эхо и такой диссонанс, как будто двенадцать человек кричат во всю глотку. Ты гуляешь по сцене и видишь в партере человек двадцать, на галерке, облокотившись на перила, полулежат два-три человека, да два-три семейства сидят в ложах. При такой обстановке играть на сцене нет никакой возможности. Наскоро отмахаешь свою роль, потому что чувствуешь, что сама публика ждет не дождется, когда, наконец, кончится представление, и, очевидно, страшно сожалеет, что черт попутал ее прийти в такое место. В каждом городе мы останавливаемся на одну неделю и играем все одни и те же пьесы. Конечно, ни занятий, ни репетиций нет, но, по-моему, лучше были бы репетиции, чем эта ужасающая скука и однообразие.
Положим, виноват я сам, потому что по присланным ролям можно было догадаться, что это за труппа. Представь себе, в «Макбете» я играю роли Дункана, Банко, Сейтона и убийцу; в «Ромео и Джульетте» — Тибальда и аптекаря; в «Гамлете» — Лаэрта, Озрика и второго актера и т. д. Никто из нас не играет в одной и той же пьесе меньше двух-трех ролей. Как только кого-нибудь из нас убьют на сцене или каким-нибудь другим насильственным путем удалят со сцены, мы сейчас же появляемся опять, но уже в другой роли. Иногда не остается и одной свободной минуты, чтобы переменить костюм, поэтому мы нацепляем одну только бороду и выходим таким образом. Это напоминает мне анекдот про негра, который надел шапку своего хозяина и был в полной уверенности, что таким образом может «выдать себя за белого». По моему мнению, мы очень утруждаем публику, если только таковая бывает в нашем театре; она должна много работать мозгами, чтобы понять смысл играемых нами пьес; хорошо, что большинство из зрителей не знакомы с произведениями нашего национального писателя, а то они прямо сошли бы с ума, разбираясь в этой путанице.
Мы так изменяем оригиналы, что даже сам маститый писатель, послушав свои произведения в нашем исполнении, отрекся бы от них и не признал своими. Да и неудивительно, если одна треть принадлежит талантливому перу Шекспира, а две трети — фантазии известного всему миру трагика из Друрилейнского театра.
Конечно, за проезд, как обещали, мне не заплатили; я и перестал напоминать им об этом…»
К великому моему удовольствию, мне удалось через несколько недель покинуть эту милую труппу. Мы проезжали через большой город, в котором обыкновенно останавливалась одна труппа актеров. Узнав, что как раз в это время там нужен актер для всех ролей, я прямо отправился к антрепренеру, предложил свои услуги и был принят. В общем, существует такое правило, что актер не может сразу, не предупредив антрепренера за две недели, перейти в другой театр, но в данном случае никто не обращал на меня никакого внимания. Так я подарил известному всему миру трагику из Друрилейнского театра все недоплаченное мне жалованье и ушел к другому антрепренеру. Такая щедрость с моей стороны заставила нас обоих только рассмеяться и крепче пожать друг другу руки при расставании. Мой прежний антрепренер нисколько не был огорчен тем, что я покидаю его, наоборот, даже обрадован, ибо, таким образом, у него оставалось лишних пять шиллингов в неделю. На мое место был взят один музыкант из оркестра, вследствие чего состав последнего уменьшился до двух человек.
Труппа, в которую я поступил, была одной из немногих оставшихся в провинции странствующих трупп, которые не путешествуют по всей стране, а ограничиваются какими-нибудь шестью избранными городами, где и гастролируют из года в год. Обе эти системы имеют свои достоинства и недостатки не только с ученой точки зрения, но и с точки зрения личных интересов и удобств каждого актера. Мне лично больше нравится первая система на том основании, что я предпочитаю разнообразие и суматоху, которой сопровождается каждое путешествие. В самом деле, несмотря на все невзгоды и заботы, эта постоянная новизна впечатлений и перемена окружающих вас панорам и обстоятельств составляет для меня главную притягательную силу и прелесть тревожной жизни артиста. Перемена разнообразия как в серьезных вещах, так и в пустяках всегда нравится молодежи. Мы еще не так разочарованы прошедшим, чтобы скептически относиться ко всем милостям, которые, быть может, готовит каждому из нас будущность.
В каждой перемене молодой человек склонен видеть новый удобный случай добиться успеха. В каждой новой поездке его разыгравшаяся фантазия рисует картину блестящего успеха, и при каждом повороте улицы он надеется достигнуть цели своих стремлений и желаний.
В какой бы новый город я ни приехал, в какую бы новую труппу ни поступил, мне всегда представлялся новый удобный случай проявить свои способности и таланты. Жизнь так устроена, что одно общество или публика бранит и попирает ногами какой-нибудь гений, а другая тот же гений признает и превозносит до небес. Подобное приятное ожидание и вера в хорошее будущее сопровождает не только дела серьезной важности, но даже самые пустячные.
Быть может, в других труппах меня ожидают еще лучшие товарищи и приятели, быть может, актрисы там еще красивее и благосклоннее относятся к нашему брату, может быть, и деньги там платят аккуратнее. Одна только возможность путешествовать, видеть различные города и местности, играть в различных домах и меблированных комнатах, возможность заглядывать проездом в Лондон и узнать, что делается дома, окружает в моих глазах сцену таким фантастическим ореолом, который заставляет позабыть и пренебречь всеми сопряженными с нею неприятностями и невзгодами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
