Для меня нисколько не привлекательна жизнь в течение шести месяцев подряд в каком-нибудь скучном провинциальном городе, постоянная игра в карты и от нечего делать постоянное времяпрепровождение в трактирах. Конечно, это очень удобно для солидных и женатых актеров. Они, по крайней мере некоторые из них, родились в этой труппе, поженились и умрут в этой труппе. Они отлично знакомы со всеми шестью городами, в которых ежегодно гастролирует их труппа.
Они интересуются городом, и город интересуется ими и приходит на их бенефисы. Они опять и опять возвращаются и приезжают все в те же места и те же дома. Они не рискуют забыть дом, в котором поселились, как это бывает со странствующими актерами в первый день по приезде в новый город. Им неизвестно бездомное бродяжничание с места на место; все это были граждане и горожане, живущие среди своих приятелей и родственников. Им нечего заботиться о меблированных комнатах, у каждого из них есть свой «дом» или то, что провинциальный актер может назвать своим «домом». Они, без сомнения, любят «тишину и спокойствие», как выразилась молодая француженка про своего мужа; но я, полный сил и энергии молодой человек, нахожу это крайне скучным и монотонным.
Скучно провел я пять месяцев, живя у этого антрепренера, и за это время написал своему приятелю, долготерпеливому Джиму, изрядное количество писем. Вот все отрывки из них, касающиеся театра и моей артистической деятельности:
«…Работаю теперь не так много, во всяком случае не столько, сколько было вначале. Каждый день ставили новую пьесу. Я забрал пьесы всего репертуара, назначенного на неделю, и вызубрил свои роли. Особенно тяжело приходится в бенефисы, когда дают современные пьесы. У меня порядочное платье, и потому все роли «галантных молодых людей» режиссер взваливает на меня. Но больше всего меня бесит нежелание актеров учить свои роли; все они передают роль своими словами и только сбивают меня. На второй день после моего поступления в эту труппу мне дали длиннейшую роль, которую я должен был играть на следующий день. Я просидел всю ночь и вызубрил ее отлично. Прихожу утром на репетицию и встречаю нашего комика, с которым у меня по пьесе самая длинная сцена.
— Ну, как вы справились со своею ролью? — спрашивает он меня.
— Ничего, — отвечаю, — реплики знаю хорошо.
— О, забудьте свои реплики; от меня, по крайней мере, вы не услышите ни одной правильной реплики. Советую вам следить за смыслом, а не за репликами.
Я следил за смыслом, но, хоть убей меня, не мог найти ни малейшего смысла в его словах. Не было никакого сомнения, что он говорил своими словами. До сих пор не понимаю, как я мог с ним играть. Правда, он помогал мне все время и делал указания, когда я окончательно становился в тупик и не знал, что говорить дальше; например, он шептал мне: «Пропустите, что сказал отец», или «Говорите, что сказала Сада», — но все-таки это мало облегчало игру.
— Пожалуйста, купи на толкучке подержанную пару трико, вели хорошенько вымыть и пришли мне ее. Мне надо надеть ее под низ. В следующий понедельник мне придется играть в черном трико, а я хочу, чтобы у меня были потолще ноги; ты знаешь, что я не особенно толст.
Я приобрел незаменимую пару сапог (всего за них заплачено пятнадцать шиллингов). Вытянутые во всю длину, они доходят до пояса и представляют пару настоящих американских ботфорт; их можно покрывать до половины мехом, пришивать золотые шнуры и кисточки, собирать в гармошку, отворачивать верхи и придавать им какой угодно вид и форму, начиная от простых охотничьих сапог и кончая сапогами Чарльза или Кромвеля. Но с ними надо быть крайне осторожным и все время следить за ними, потому что на сцене они очень часто по собственному желанию меняют форму; таким образом, очень часто один сапог изображает ногу разбойника на большой дороге, а другой — ногу благородного рыцаря. Вообще, на костюмы у нас нельзя пожаловаться; наш театр имеет очень порядочный гардероб.
Было бы желательно, чтобы программы и афиши составлялись более умными людьми, а не такими дураками, как, например, наш режиссер. Он никогда не может правильно составить афишу: то совсем пропустит твою роль, то твое имя поставит против чужой роли, то впишет такую роль, какой совсем не существует в пьесе, а если, по какой-то счастливой случайности, все это составит верно, то переврет и неправильно напишет имена актеров.
На днях со мной случился маленький казус; я опоздал на репетицию, за что режиссер оштрафовал меня на полкроны. Во всем виноват наш суфлер; он отлично знал, где я сидел, и нарочно не дал мне знать. Отомщу же я ему за это».
Глава XV
Месть
Выписки из дальнейших писем:
«…Прости, что постоянно беспокою тебя различными поручениями; дело в том, что мне нужен еще один парик. Я думал, что мои собственные волосы годятся для совершенно молодых ролей, но оказывается, что они недостаточно светлы и белокуры. «Будь добродетелен, и волосы твои станут словно пакля» — вот главный пункт театральной религии. Хотел бы я так же экономно обращаться с париками, как наш актер, играющий первых стариков. У него для всех ролей служит один и тот же парик. Когда он играет серьезные роли, надевает его как следует, а в комических ролях — задом наперед.
Не могу не рассказать тебе, какой инцидент случился на днях с нашим режиссером. Ему за пятьдесят лет, но он в полной уверенности, что играет не хуже Чарльза Патье, и потому выбирает молодые роли. В один из субботних спектаклей он взял себе роль первого любовника в старой английской комедии и появился на сцене с роскошными кудрями и в треуголке.
— Кто этот красивый юноша с роскошными светлыми волосами? — спрашивает героиня свою компаньонку.
— О, это сэр Гарри Манфорт, прекрасный молодой человек, спасший жизнь принцу. Он самый молодой офицер во всей армии и в то же время самый храбрый.
— Храбрый юноша, — шепчет героиня, — я хочу сказать ему несколько слов. Позови его ко мне, Леонора.
Леонора исполнила приказание, и он подошел к героине. Во время разговора он покорно, с юношескою застенчивостью стоял перед ней, низко склонив голову.
— Мадам, — сказал он, снимая треуголку, — какого им черта нужно? Чего они хохочут? О, мой…
Дело в том, что вместе с треуголкой снялся парик, и «храбрый юноша» оказался с голой, как колено, головой.
Я хотел было на прошлой неделе приехать в Лондон, потому что три дня подряд не участвовал в спектаклях. Но потом рассчитал, что на одну только поездку придется истратить весь недельный гонорар, и потому поехал в Р. и сходил там в театр. Там я встретил В., он женился на маленькой Полли, которая выступала на вторых ролях в театре. Теперь она в Абердине, и он не видал ее уже три месяца. Вот несчастье, когда муж и жена, не прожив вместе даже один год, должны разлучиться. Старые люди отлично переносят такие разлуки, но бедный В. чувствует себя прескверно. Сначала они жили вместе и играли в одном театре, но потом обстоятельства так сложились, что каждый из них должен был взять первое попавшееся место…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
