у двери. Он перехватил меня за руку, заглядывая в глаза.
– Но это и мой ребенок…
– Которого ты убил бы. Вместе со мной. Сам того не зная. Не пойми ради чего. Ну? Что ты молчишь? Сказать нечего? Так я и думала, – я покачала головой, отводя взгляд.
Похоже, та ночь на постоялом дворе никак нас не сблизила. И я по-прежнему была просто чужой попаданкой, которой не за чем доверять. Не за чем откровенничать и что-то объяснять. Высвободив руку, я вышла за дверь. Направилась к лекарю, чтобы уточнить все по его рекомендациям.
Я уже не услышала, как Арнольд, прислонившись лбом к закрывшейся за мной двери, глухо прошептал:
– Я не буду унижаться перед тобой, Ингрид. Оправдываться, рассказывая свою историю… Я хочу от тебя любви, а не жалости.
***
Недолго же выдержал Арнольд! Уже минут через пятнадцать, в дверь, где мы беседовали с лекарем, постучали. Он деликатно вышел. Я нахмурилась. Ссора тяжелым гнетом давила на мои плечи. Мне не хотелось расставаться с Арнольдом на такой темной, негативной ноте. Но что поделать, если он заладил: «Домой, домой, возвращайся домой?»
– О, это снова ты? – разочарованно проговорила я, открыв дверь.
Арнольд грустно улыбнулся мне.
– Не слишком радушный прием.
– Да и беседа у нас была не слишком радостная, ты не заметил? – я сморщила нос. – Ладно, говори уже, что тебе нужно, и топай отсюда, Арно. А то мне волноваться нельзя. Из-за ребенка. Ты забыл?
– Помню, – хмуро бросил Арнольд, опуская взгляд. – Я извиниться хочу.
– Твои извинения не приняты, – отрезала я и попыталась захлопнуть перед Арнольдом дверь, но он лишь вставил ногу между дверью и мной, не позволяя ее закрывать.
– Погоди, Ингрид! – уже взмолился он. – Я был неправ, что наорал на тебя, и мы снова поссорились. Но для меня это шок. Пойми, пожалуйста!
Я вздохнула и ничего не ответила. Лишь отвернулась, надеясь, что Арнольд надоест. Он прищурился, явно недовольный моим упрямством.
– Давай так. Объявляю перемирие на одно утро, – заявил Арнольд и потянулся к моей ладони, погладив ее тыльную сторону. – Приходи на завтрак в замок. Когда захочешь. Удерживать силой не стану, клянусь. Но раз уж у нас… скоро появится ребенок, и ты не хочешь жить в замке, хочешь уйти от меня навсегда, нам нужно учиться находить общий язык. Ты так не считаешь, Ингрид?
Мне хотелось стукнуть Арнольд и заорать, что я никак не вижу наше будущее. Что мне до сих пор кажется, что он убьет меня на алтаре, несмотря на то, что я беременна от него. Но… что, если в этом парне и впрямь взыграл здравый смысл? Как говорят, худой мир лучше доброй ссоры. А пока я убаюкаю бдительность Арнольда, он расслабится, и может быть, я сумею сбежать от него. Куда-то подальше, на край этого чертового мира? Где он уже никогда не найдет ни меня, ни ребенка.
– Согласна, – кивнула я. – Будем искать компромиссы. Так у нас на Земле говорят. Но приду я на завтрак не завтра. А может, через несколько дней. И тебе, и мне нужно остыть и обо всем подумать.
– Хорошо! – просиял Арнольд. – Я согласен!
Что-то в его довольной улыбке показалось мне подозрительным. Будто… звал Арнольд меня не ради себя, не ради ребенка и налаживания отношений. А… ради другой цели.
Риэль. Чтобы обмануть демона в очередной раз. Помахать мной перед носом демона, как яркой игрушкой: «Вот она, Ингрид, смотри, она по-прежнему в моей власти, и я могу ее убить!»
Меня слегка затошнило от этой мысли. Но я не хотела приписывать Арнольду еще и вероломство и грязную игру за моей спиной вместе с Риэлем. Все-таки… я хотела верить этому мужчине. Вопреки всему. Быть с ним я не могла. Но верить хотела. Очень, очень сильно хотела.
***
Обычно Клара сама заводила детей ко мне в садик перед тем, как идти на работу. Но этим серым дождливым утром на пороге оказался только ее сыночек Ганс. Никого из малышни еще не было. Только он ежился, переступая с ноги на ногу, как котенок, поджимающий лапки на холоде. Последние дни выдались сырыми, промозглыми, хоть и лето.
– Привет, Ганс! Заходи скорее, еще простудишься, – с волнением сказала я. – А где твоя сестричка? Мама обычно приводит вас вдвоем.
– Мама заболела, – Ганс шмыгнул носом. – Сильно! Мари с ней сидит!
– Заболела? – нахмурилась я. – И что говорит лекарь?
– А он не пришел! Нам платить нечем.
Я вздохнула. Во времена Средневековья, без большинства привычных современному человеку лекарств был высок шанс загнуться даже от банальной простуды! Так что я сразу заволновалась за Клару.
– Пойдем навестим твою маму? – предложила я. – Еще есть время, пока соберутся остальные ребята.
Ганс обрадовался и энергично закивал. Я завела его в дом, а сама сбежала на кухню. Еда для детишек уже была наготовлена. Так что я отложила немного для Клары. После чего взяла свой плащ, а еще один захватила для Ганса. Это была короткая накидка – для ребенка в самый раз. Набросив ему на голову капюшон, я взяла мальчика за руку, и мы вышли на улицу.
Клара даже не вышла меня встречать. Услышав наши голоса, она крикнула:
– Я здесь!
Голос у нее был хриплый и севший. Это я расслышала сразу. Еще до того, как подошла к кровати. Мари сидела рядом. Она полоскала небольшую тряпицу в мисочке с прохладной водой, чтобы после ляпнуть на лоб Кларе. Судя по тому, что волосы у той промокли на висках, это был уже не первый компресс. Клара протянула руку, и я сжала ее ладонь. Даже не трогая лоб, можно было легко понять, что температура.
– Да у тебя жар… – выдохнула я. – Клара, тебе нужно лекаря!
Она слабо улыбнулась, как несмышленому ребенку.
– Откуда же у меня на него деньги? Все хорошо, Ингрид, не волнуйся. Я отлежусь, и все пройдет. Просто попала под ливень, когда спешила вчера на работу. У меня хозяйка строгая, если опоздаешь, может не просто тростью перечесать, но и выгнать, а мне детей кормить нужно… – вздохнула Клара, отворачиваясь на минутку головой по подушке, а потом посмотрела мне в глаза. – Ты присмотри за ними пока?
– Обязательно! – я сжала ладонь
