Я обдумано направилась из ряда с товарами для женщин в отдел закусок. Калеб взял еще одну тележку и наполнял ее солеными кренделями, начо-чипсами и, конечно, вяленой олениной.
– Да уж, твои артерии, наверное, уже совсем закостенели от всей этой соли и консервантов, – заметила я, наблюдая, как он бросил в тележку огромную упаковку вяленого мяса «Вокруг света».
– У меня отличный обмен веществ, – заявил Калеб.
– Это никак не влияет на возможность заработать инсульт, – сказала я.
Он закатил глаза:
– Да уж, позитив из тебя так и прет.
– Вот удивил–то, – сказала я, добавляя в кучу батончики мюсли и заменяя начо-чипсы на пита-чипсы. Калеб скривился от отвращения и издал «рвотный» звук. – Дождись, пока мы придем в отдел овощей и фруктов.
Калеб медленно, но верно втягивал меня в свою дорожную жизнь. Хотя мне не нравилась его работа, я понимала, почему это нравится ему. Оборотень от души наслаждался ролью детектива, не обремененного бюрократией и ответственностью. У него была возможность повидать новые места, встретить новых людей… и заковывать их в наручники. Это как охота за яйцами на Пасху, только вместо яиц – люди. Нужно отследить их маршруты и выяснить, где же они спрятались. А еще работа Калеба нагоняла страх. Здесь он одинок. Я его единственная поддержка, а это, учитывая, мои жалкие силенки, было ужасно. Если его ранят, ему никто не поможет. И хотя Калеб самоисцелялся от большинства травм, при мысли о том, что он лежит на парковке один, истекая кровью, мне становилось дурно.
Такое впечатление, что мы ехали много дней, по дороге делая остановки в салонах и мотелях, разговаривая со знакомыми Калеба и собирая информацию – и все это время я пилила его, чтобы он прибавил скорость, и мы могли быстрее добраться до Анкориджа.
Способность Калеба использовать свою природу оборотня, чтобы взять намеченный след, делала его похожим на человека-ищейку. Я знала о его обостренных чувствах и понимала, как они помогали ему замечать мельчайшие детали, которые упустил бы обычный человек: от мусора, оставленного в номере мотеля, до глубины и застарелости следов шин или отпечатков ботинок перед домом объекта. Я знала, что беседуя с людьми, Калеб чуял все химические процессы в их организме, гормональные сдвиги, сигнализирующие о стрессе или обмане; он видел, как расширяются зрачки, слышал изменение сердцебиения. Калеб был ходячим детектором лжи, чертовски действовавшим мне на нервы.
Но у него, как и у меня, имелось множество тайн. Калеб изо всех сил старался прятать свои сверхъестественные возможности. Он находил причины не сидеть дома в полнолуние, когда сильно стремление к перевоплощению, хотя и не обязательному для оборотней. Порой он возвращался в мотель с засохшей кровью на одежде, или парочкой перьев в волосах. Я делала вид, что не замечаю этого, потому что разумного объяснения перьям в волосах, которое не заставило бы нормальную девчонку удрать, просто не существовало.
Калеб мог бы обдурить неопытного новичка. Но коли речь шла о том, кто прожил в стае четыре года, с равным успехом он мог бы носить мигающую неоновую табличку: «Я оборотень, задавай свои вопросы».
Наш обед превращался в приключение. Как любой оборотень, Калеб ел так, будто это его работа. Бекон, яйца, бекон, стейк, еще бекон. Но, казалось, он беспокоился, если не замечал, что я тоже ем. Естественно, я никогда не смогла бы сбросить столько калорий, сколько набирал Калеб. Он продолжал подкладывать питательные продукты мне в тарелку, пока не убеждался, что я стабильно их уплетаю. Спасибо и на том, что не изображал самолетик, чтобы меня накормить. И чем больше я ценила его заботу, тем плотнее на мне сидели джинсы, и появлялся животик.
Помимо питания, Калеб проявлял чрезмерную заботу, и следил за мной постоянно. Я была уверена, что он беспокоился, хотя я и испытывала неудобство, особенно, когда оборотень пытался пойти за мной в дамскую комнату. Он не пытался помешать мне сбежать или встретить кого-то, кто мог его заменить. Калеб искренне переживал, что некто может притаиться за углом, и его тревоги оправдались, когда мы остановились отдохнуть в Лейтоне. Ладно, это был всего лишь дремавший дикобраз, но я сомневалась, что смогла бы сама от него отбиться.
Мы ехали и ехали, пейзаж вокруг все время менялся, горы сменялись долинами, а те холмистыми низинами. Предметов для разногласий стал выбор радиостанции. Калеб предпочитал кантри (кантри!), а я упорно пыталась поймать волну классического рока. Наконец, в придорожном кафе в Ганновере мы отыскали диски с суперхитами Кросби, Стилз и Нэш, которые на время устроили нас обоих.
Вставали мы не слишком рано, складывали в грузовичок вещи и ехали туда, где Калеб или регистрировал нас в мотеле, или я ждала в ближайшей забегаловке, пока он встретится с нужными людьми, либо пошпионит в округе. Днем мы опять отправлялись в путь, чтобы, так или иначе, двигаться по новому следу.
Ночью спали вместе. На все мотели словно эпидемия какая-то напала: то не было двухместных номеров, то вообще оставался лишь один свободный, так что приходилось спать в одной кровати. Мне это казалось весьма подозрительным, но так как Калеб ни разу не попытался сделать что-либо неуместное, я перестала волноваться. Я уже начала сомневаться, засну ли, не ощущая тепла и веса его тела рядом. Связанные с Гленном ночные кошмары сошли на нет, и впервые за столько лет я спала крепко и без сновидений.
Я старалась быть как можно более полезной, но, фактически, не помогая Калебу в этих его сомнительно-этичных делах. В грузовичке у меня был припасен пакет апельсинов и яблок, которые Калеб с удовольствием грыз. Если достать свежие фрукты не удавалось, мы принимали большие дозы витаминов C и D. Не хватало нам только заработать цингу.
Я стала для Калеба его личным ассистентом и блютузом в одном лице, разыскивая файлы и не позволяя звонить, пока он за рулем, подвергая опасности нас обоих. Я ухитрилась–таки затащить его, недовольного и вопящего, в нынешний век, разыскав недорогой функциональный лэптоп и самый крошечный на свете принтер в ломбарде возле гостиницы в Денали. Оказалось, что в браке с хвастливым компьютерным гением есть свои преимущества. За несколько лет я смогла научиться некоторым уловкам, а в частности, узнала веб-сайты, где можно получить не совсем легальную информацию о гражданах. Итак, при помощи беспроводного модема, который я убедила Калеба купить в магазине сотовых телефонов, я могла: первое, помочь ему с поиском в Интернете и, второе, избегать встреч с аляскинскими хипстерами – завсегдатаями интернет-кафешек. Они были обычными хипстерами, только фланели в их одежде больше.
