Когда я добираюсь до стула, опускаюсь подложив под себя одну ногу. Его голова дергается. Я наблюдаю за ним. Я знаю, я почти сделала его. Ставлю стул между ног и скольжу своей киской по нему, украдкой лукаво наблюдая за ним, его глаза наполнены такой похотью.
Он пристально смотрит на меня, губы приоткрыты.
Теперь мистер Роуз — главное блюдо. На спинке моего стула есть два маленьких шарика на концах. Медленно, очень медленно я сажусь на один из них, жесткий и гладкий, являющийся безумным, адским табу.
— Ах, — ахаю я, наблюдая за ним, восседающей на шарике.
С низким рычанием он вскакивает, сметая всю еду со стола на пол, доминирующий самец, который однозначно должен взять вверх надо мной, чуть ли не падает на меня, и бл*дь просто пожирает своим ртом. Я поднимаю взгляд на листья касуарина и кричу:
— О, дааааааа.
Я никогда не говорила тебе, что этот парень вылизывает киску лучше, чем любая лесбиянка? Говорила? Ну, тогда повторяю, потому что это того стоит. Он настолько хорош, что мои мышцы сами произвольно начинают сжиматься от предвкушения.
— Не останавливайся, — приказываю я, и черт побери его, он тут же делает противоположное — отрывая от меня свой рот. Я собираюсь выругаться, но вылетает только возглас от шока, потому что он хватает меня, словно я какая-то тряпичная кукла, и кладет на стол, лицом вниз, расставив широко мои ноги. Прежде чем я понимаю, что произошло большой, жесткий, поцелованный солнцем член врезается в меня с такой силой, что я двигаюсь вперед вместе со столом.
Мужчина — дикий зверь.
Он хватает меня за задницу и тянет к себе назад, крепко удерживая на месте, пока адски трахает, но вдруг внезапно останавливается. Поднимает меня снова, словно игрушку, кладет на спину на стол, переворачивает кругом, теперь моя голова свешивается со стола.
— Мне показалось, я слышал, что ты хотела бы пососать что-то очень большое и жесткое? — спрашивает он меня на ухо.
Прежде чем я в состоянии что-то ответить, его член весь в моих соках скользит прямиком в мой рот глубоко в горло. Я не останавливаю его. Я сосу за Англию. Это справедливо. Через несколько секунд я удобнее укладываюсь на спине, закрываю глаза и позволяю ему трахать свой рот. Он жестко начинает двигаться. Единственное, что я в состоянии сделать, просто чувствовать запах этого мужчины, его волосы на лобке и вкус соленой кожи.
Он кончает сильно, содрогаясь всем телом, рывками. Не вынимая свой полутвердый член из моего рта, он легко наклоняется ко мне и опускает рот на клитор, сосет его и работает над ним до тех пор, пока я не начинаю разваливаться на части от подступившего оргазма. Это потрясающая кульминация, и еще запах моря. Он вытаскивает свой член, помогает мне сесть и встает между моих ног. Игриво проводит пальцами по моим влажным складкам и с сожалением смотрит на валяющиеся кусочки курицы на земле.
— Посмотри, что ты заставила меня сделать.
— Ты первый начал.
— Да, но я очень, очень голодный, — жалобно говорит он.
— Я могу сделать тебе сэндвич с сыром.
— Но я хотел бы курицу Гвен, — с печалью в голосе отвечает он, и вставляет свой палец опять мне внутрь.
Палец явно отвлекает меня, но я удерживаю свою голову ровно.
— Будет только сэндвич с сыром. Или он или ничего.
— Ты жестокая женщина, Билли.
Мы отскакиваем друг от друга, как только слышим мужчин, возвращающихся с рыбной ловли. Смешно наблюдать за ним, пытающимся одеть брюки и прыгающим на одной ноге. Я остаюсь сидеть на столе, пропахшая сексом и голая, как в день своего рождения и смеюсь.
К тому времени, когда он уходит в дом, чтобы поговорить по поводу пойманной рыбы, я надеваю одну из его футболок и уже успеваю слепить ему сэндвич. Он разговаривает с мужчинами, которые потрошат и чистят рыбу в раковине, а потом приходит ко мне и садиться за стол.
Я подношу ему тарелку.
Он приподнимает обильно намазанный маслом хлеб и смотрит на внутренности: толстые ломтики сыра переложенными слоями помидоров. Поднимает на меня взгляд и ухмыляется. — Пижонская еда?
Я улыбаюсь в ответ.
— Точно.
Он откусывает большой кусок.
— Измельченный перец чувствуется приятным.
— Спасибо, — говорю я любезно.
Я сажусь рядом с ним и наблюдаю, словно волчица, которая в любой момент готов броситься на его защиту. «И горе тому, кто попытается причинить ему боль», — странная мысль.
15.
День проходит совершенно легко и спокойно. Джерон показывает мне маленькую виллу — комната с зеркальной стеной и тренажерами, гостевая спальня, две ванные комнаты, кухня, кладовая, столовая, веранда и наша спальня, в которой главное место занимает огромная кремовая кровать с противомоскитной сеткой, висящей над ней подобно облаку.
— Очень романтично, — со мешком говорю я.
— Москиты съедят тебя живьем без сетки. Они ужасны, и это единственный недостаток этого места. Ты должна прежде чем сядет солнце распылить немного спрея обязательно.
— О’кэй.
Мы плаваем сначала просто так, а потом одеваем ласты и трубку. Вода настолько прозрачная и чистая, совершенно спокойный день, Джерон показывает мне почти все виды фантастически разноцветных рыб и всю морскую фауну.
Наступает вечер, и мы стоим на пляже, смотря на закат, небо становится почти фиолетовым. Это незабываемо красиво, Джерон держит меня за руку.
— А что происходит после заката? — спрашиваю я.
— Обнаженность, — говорит он с улыбкой.
Я смеюсь.
— Как много обнаженки?
— Очень много.
Джерон делает на мангале рыбу, которую поймали мужичины. Она сочная, вкусная и замечательный способ, чтобы насытить свой голод. После еды я принимаю душ. Вода кажется солоноватой. Потом мы сидим на пляже опрысканные спреем от москитов, пьем ром и разговариваем.
— Послушай, — останавливаю я его, потому что мне кажется, что вдалеке я слышу звуки музыки.
— Это вечеринка на материке, — отвечает он.
— Вау, так далеко и слышно?
— Иногда, когда ветер дует в эту сторону можно даже услышать собачий лай.
— Правда?
— Ты хочешь пойти? — спрашивает он.
— На вечеринку?
— Да.
— Конечно, я хочу пойти на вечеринку на Багамах, — с энтузиазмом отвечаю я.
— Ладно, — соглашается он.
— Мы вот так просто вломимся к ним на вечеринку?
Он улыбается.
— Тебе необходимо научиться островному менталитету. Это не Англия, где ты обязана сообщать людям, что собираешься прийти. Здесь люди просто приходят, когда захотят. Более или менее все на материке знают меня. Обычно я всегда приглашен.
