кухне капли крови, запачканные кастрюли, чашки и глубокие тарелки. А зайдя в столовую вообще обомлел недоумевая. Главного-то он и не рассмотрел.
Не увидел на полу и стенах нарисованные кровью пентаграммы с непонятными знаками. Причем пентаграмма была такой сложности, что, попытавшись ее рассмотреть он почувствовал, как сознание начинает тухнуть и, встряхнув головой, отвернулся.
То, что это было сделано дедом не стоило и сомневаться. Старик, представляющийся бывшим Мечником слабого ранга, на деле, оказался никак не бывшим. Высококлассные техники, черное пламя, и та удивительная легкость, с которой он отпрыгивал на десятки метров не оставляли сомнения. Как и труп Генерал-демона, хотя если бы Володьке про это кто -то рассказал он бы точно не поверил.
А то, что дед делал с помощью копаницы, не поддавалось никакому объяснению. Сельскохозяйственный инструмент превратился в грозное оружие. Недаром дед всегда говорил, что самое опасное оружие — это человек.
Вспомнив про деда, Володька чуть по голове себя не хлопнул. Как он не додумался его позвать.
— Дед! — только успел один раз крикнуть мальчишка и попытался открыть дверь в зал, чтобы найти его, как вдруг вскрикнул от ужаса.
Дверь отворилась не до конца, и он не сразу понял, что ему мешает. Оказалось, что дед лежит на полу и открывшаяся дверь ударила его прямо по лбу, но он никак на это не отреагировал. Даже не скривился.
Старик лежал на животе, одна рука была под ним, вторая тянулась вперед. Создавалось впечатление, что он просто упал.
Неподвижный, бледный, с синими губами, весь в спекшейся крови, и порванной одежде, он выглядел, как натуральный мертвец.
Боясь своих мыслей и быстро перевернув его на спину, мальчик только усилил первоначально впечатление. Из-под некогда чистой бирюзовой рубашки, а ныне порванной в лоскуты ткани виднелись черные раны, наполненные гноем, землей и кусками материи.
Приложив руку к горлу деда, как учили на уроке безопасности, он никакого пульса не почувствовал. Шея была холодной.
Тогда Володька приложил ухо груди и, борясь с попытками заплакать, стал слушать удары сердца. И это оказалось верным решением, сердце билось так часто, что сначала Володьке показалось, что это стучит его собственный пульс.
Коротко вскрикнув от радости, он бросился к холодильнику. Открыл еще одну пробирку и взяв голову старика, аккуратно вылил туда содержимое.
— А-а-а! — простонал дед через минуту, задвигал конечностями и испражнился.
Несмотря на запах, и теплую лужу под ногой, Володька посчитал это положительным развитием событий. Лицо стало менее бледное, и он отчетливо увидел движение грудной клетки.
Первым делом Володька решил оказать старику медицинскую помощь. Раны на груди ужасали и нужно было их почистить.
Они были в зале, в котором теперь помимо дивана и старенького телевизора стояла перенесенная дедом мебель из столовой.
Володька подхватил деда, отодвинул в сторону и стал раздевать. Только убрав одежду, он увидел, что черные раны не только на груди, но и по всему телу. Вода и полотенце были у него под рукой, поэтому он первым делом обмыл деда.
Дело это было неприятное, но для своего кумира он мог сделать и не это, к тому же в бане они бывали постоянно. А за лежачим больным он уже несколько раз ухаживал. Соседи попросили присмотреть за старенькой соседкой, когда ее разбил паралич. А семья уезжала куда -то на праздники. Он справился тогда, справится и сейчас. Тем более для деда.
Закончив обмывать деда, он подхватил его под руки и затащил на диван. Было тяжело. Магия до сих пор не отзывалась, но он справился.
Раны у деда были некрасивые. Черные, воспаленные, и наполненные гноем. Значит, нужно было чистить, и он знал, как это нужно сделать. Благо травы и их свойства он изучил, давно и как положено.
Быстрый забег к холодильнику и молодые листья лопуха, подготовленные к сдаче, были мгновенно подготовлены и нарезаны в мелкую кашицу.
Сначала Володька чистил рану тряпкой, собирая гной, потом накладывал кашицу из листьев и прижимал к ране, кое-как перевязав грудь чтобы повязки не спали, он окончательно выдохся, но останавливаться, было нельзя. Следующим и обязательным к исполнению было напоить деда.
При потере крови, отравлении, высокой температуре необходимо много пить. К тому же на голодный желудок использовать целебные зелья не рекомендуется. При большой концентрации лекарство может стать ядом. Этого Володька не хотел и попытался сделать это как можно более аккуратно, пододвинув бессознательное тело к краю дивана.
Попытка не увенчалась успехом. Безбожно разлив половину пол-литровой банки, и облившись самостоятельно Володька прекратил. Заставить деда открыть рот он так и не смог, а наливать в пробирки воду будет очень долго, а потом осознал, что делать так категорически нельзя.
Тогда же вспомнил о том, что и как именно нужно делать. Ни дед, ни Володька практически не болели. Если вдруг такое случалось, то они использовали зелья Володькиного исполнения.
Только аптечка у деда все равно была и именно там, как он помнил был, нашатырный спирт. Быстро метнувшись в комнату, через минуту он уже подсовывал деду под нос ватку, щедро смоченную вонючей жидкостью.
И через несколько секунд, тот начал морщится, а потом и вовсе открыл глаза.
— Дед, нужно воды попить! — сказал он ему и видя отсутствующий взгляд. Сразу продолжил лопотать что-то успокаивающее и одновременно просящее. Чуть ли не внушил, то, что нужно влить в себя жидкость, а когда это получилось положил его на спину все же сбегал и влил в его горло одну пробирку с зельем. После этого оставалось только ждать, с надеждой смотря в лицо.
— Володька, ты тут? — внезапно с закрытыми глазами спросил дед.
— Да, дед, да! — воскликнул мальчишка.
— Слушай внимательно! — медленно, но веско сказал дед. Грудь его вздымалась, а лицо надулось, но он продолжил говорить: — Ты… Должен… Потрудиться! Нагрузи мышцы по полной! Так нужно! Собери волю в кулак и начни что -то делать… Помой дом… Перенеси дрова… Копай картошку… Что-нибудь такое… Скоро тебя одолеет боль… Если будешь трудиться, то останешься в живых… Зелья не трать… Магию не пытайся использовать…
