людьми, как Бену. Если ты предпочитаешь быть Смотрящей в ночи, то почему бы тебе не разбить палатку где-нибудь там, поближе к ним, до следующего ритуального дня и не попробовать ещё раз? Может быть, на этот раз при свидетелях? Чтобы мы все увидели, какая башня действительно выбрала тебя? – говорит одна из девочек. И я узнаю в ней ту, что стояла на церемонии с факелом.
– Хорошая идея, Эфне, – говорит Зои, и её подруга сияет. – Ты не одна из нас, Лена Хейворд! Может быть, ты и можешь обмануть других, но не меня. И у Пегги Рингвальд, похоже, тоже есть подозрения. Иначе тебе разрешили бы посещать вечерние занятия.
В моём животе что-то сжимается. Но на этот раз это не страх, а гнев.
– Я имею такое же право быть здесь, как и ты. Неужели ты думаешь, что лучше других только потому, что твои богатые родители, возможно…
– Оставь моих родителей в покое. Они сделали для Академии Эшвуд и всех здесь больше, чем твой лягушачий мозг может себе вообразить.
– Деньги – это ещё не всё!
– Мы готовились для этой школы годами. Ты не имеешь нужной квалификации. И понятия не имеешь о…
– Что здесь такое происходит?
Внезапно в дверном проёме появляется Флёр Вербум и хлопает в ладоши. Похоже, этот жест работает как сигнал для немногих оставшихся девчонок, чтобы они тоже поторопились.
– Итак? – спрашивает она в нашу сторону, делая вид, что только сейчас замечает нас. Она делает небрежный лёгкий жест рукой, на что окружение Зои, ворча, отступает.
– Неужели вы все не проголодались? Бегом в столовую, пока завтрак не остыл.
– Ей нельзя быть здесь, – жалуется Зои, указывая на меня пальцем и не двигаясь с места.
– Но, как я вижу, она здесь?!
Учительница смотрит на нас сверху вниз, и её зелёные глаза сверкают. Кажется, её эта ситуация по-настоящему развлекает.
Мне, с другой стороны, не до смеха. Честно говоря, у меня даже живот начинает болеть. Атмосфера такая напряжённая, как будто вот-вот взорвётся бомба. Она тоже сейчас заметит, что я не имею права здесь находиться.
– Где ты ночевала, деточка?
– Наверху. Я спала рядом с тропинкой на верхушках деревьев. В свободном спальном гнезде – шар… Ну, в этой штуке, – заикаясь, объясняю я. Понимая при этом, что сама же всё глубже загоняю себя в неприятности.
– Значит, ты законный житель нашей башни. Она впустила тебя и позволила остаться. Произнеси это сама.
– Что?
– Повторяй за мной. И тогда мы всё увидим. Я законный… Ну? – Она поднимает брови.
– Я житель башни, – неохотно повторяю я.
Хотя в каком-то смысле это даже правда. Я ведь уже живу там, наверху, это не ложь, но мой подбородок всё ещё дрожит, и я сжимаю кулаки, чтобы никто не заметил моих влажных ладоней.
Флёр Вербум кивает мне.
– Ещё раз.
– Я законный житель башни! – повторяю я. Теперь мой голос звучит увереннее. Но Зои не сдаётся.
– Мы все видели, как она колебалась во время ритуала. И ушла вместе с остальными, – кричит она и топает ногой. – Дверь закрылась!
– А ты осталась стоять рядом с дверью до полуночи и можешь поклясться, что она не открывалась ещё раз?
– Но…
– Так можешь или нет?
На заднем плане шепчутся несколько девочек. Среди них та самая дылда из фан-клуба Зои, она осторожно дёргает подругу за рукав, но та отмахивается.
– Оставь меня, Эфне.
Зои кипит от гнева. Ей требуется довольно много времени, чтобы перестать смотреть в глаза учителю и опустить свой взгляд.
– Тогда не сомневайся в этом! Больше никогда! Поверьте, я видела, что происходит, когда кто-то пытается незаконно получить доступ к одной из башен.
Флёр Вербум поворачивается ко мне:
– И тебе не следует больше сомневаться в твоём праве быть в этой башне, Живущая на деревьях.
Я сглатываю и растерянно качаю головой.
Уголки её рта забавно подёргиваются.
– Ну что ж. Теперь, когда мы всё выяснили, я бы посоветовала тебе одеться, и увидимся в зале для завтраков через пять минут. Ты знаешь, где это? Пока столовая не будет восстановлена, нам придётся импровизировать.
Я смущённо киваю, но она больше не ждёт моей реакции, а поворачивается к моим противникам.
– Никто не вправе подвергать сомнению решение башен. Тебе тоже лучше почистить зубы, покажи хороший пример новеньким. Не всё в жизни так, как тебе кажется, Зои-Дора Кринклвуд.
Сгорбившись, пробираюсь к выходу. Мне почти жаль её за то, что она получила такой отпор. Я бы ни за что не поверила, что Флёр Вербум может разговаривать таким суровым голосом. И конечно, настроение Зои точно не улучшило то, что ей пришлось терпеть такое унижение в моём присутствии.
Хейзел сидит снаружи на лестнице и сразу же вскакивает, увидев меня.
– С тобой всё хорошо? Ты в порядке?
– Да, – коротко отвечаю я.
Это была безумная идея. Из этого не может выйти ничего хорошего. Знаю, что Бену желал мне только добра, но…
«Не сомневайся», – вспоминаю слова Флёр Вербум.
Думаю, она в курсе всего. Чернеющая эксидия[17]! Неужели это правда? Но тогда почему она?..
– Я восхищаюсь тобой за то, как ты смело противостояла ей, – шепчет Хейзел.
– Ты тоже вела себя очень смело! – говорю я и краснею. – Я Живущая на деревьях, – вдруг вырывается у меня.
Она тихо смеётся.
– Кто, если не ты?!
Мы молча идём вверх по лестнице. Интересно, бывало ли уже такое? Скорее всего, нет, если я правильно оцениваю Зои.
И тут я вдруг узнаю ещё кое-что.
– Я буквально врезалась в госпожу Вербум, – лепечет Хейзел. – Это не было преднамеренно, и она всё равно направлялась в ванные комнаты. Что ей здесь понадобилось? Во всяком случае, я не ябеда. У меня случайно вырвалось, что ты там с Зои… Ты сердишься?
Я качаю головой.
Хейзел вздыхает с облегчением.
– Мама говорит, что иногда я вмешиваюсь в дела, которые меня не касаются, просто потому, что хочу помочь. Но не все хотят, чтобы им помогали. С растениями всё проще. Какие у тебя любимые растения?
– Никогда не задумывалась об этом раньше.
– Ты серьёзно? – Хейзел удивлённо останавливается и, нахмурившись, смотрит на меня. – Да, но…
– Что?
– Ничего, всё хорошо. Мне просто интересно, как ты сейчас на уроке… – Она не договаривает и улыбается мне. – Флёр Вербум – отличный учитель. Она что-нибудь придумает. Пойдём вместе позавтракаем?
Мы добрались до спальных гнёзд наверху.
– С удовольствием.
– Отлично. – Хейзел поворачивается, чтобы уйти.
– Подожди, – прошу я. – Ты что-нибудь знаешь о том случае, когда в башню кто-то незаконно… То есть кто-нибудь когда-нибудь
