Он взялся было за верёвку, но потом остановился с лукавой ухмылкой на лице.
— Я вот думаю: может, не снимать? — мечтательно проговорил Рэм. Его дыхание снова защекотало моё ухо. — Буду держать тебя где‑нибудь в шкафу и приходить всякий раз, как мне захочется поиграться.
— Ты — очень наивный мальчик, — язвительно улыбнулась я, — если рассчитываешь удержать меня в качестве игрушки при помощи какого‑то там шкафа.
— Я буду каждый день кормить тебя клубникой, — перешёл он от угроз к уговорам. — И взбитыми сливками. С ложечки.
— Не пойдёт, — просияла я. — Не люблю золотую клетку.
— Как знаешь.
Рэм всё‑таки вернулся к верёвке, но она никак не желала развязываться. Ему пришлось потянуть узел зубами; лишь после этого мои руки удалось освободить. Я оглядела запястья. Остался красный след, но это быстро пройдёт.
Спешно приведя в порядок одежду и минимально поправив причёску, я обернулась к Рэму. Тот как раз потянулся к оставленному на ковре камзолу.
— Ты за это ответишь, — прошипела я, сощурив глаза.
И, весьма довольная собой, вышла из комнаты.
Разговор с Лилией всё‑таки состоялся, но днём позже. Возможность побеседовать мы получили не сразу, поскольку это была не аудиенция, а встреча на женской половине, с традиционно прилагавшимся к ней клубом морально устойчивых придворных дам. Впрочем, и здесь, как я успела заметить, тема взаимоотношений с мужским полом поднималась неоднократно.
Сегодня по этой причине чуть не разгорелась ссора между леди Милони и леди Крэнбери. Дело в том, что одна из девушек помоложе решилась посетовать на нехватку во дворце неженатых мужчин. Леди Милони возмутилась столь вопиющему бесстыдству. А вот леди Крэнбери поддержала младую деву, отметив, что стремление выйти замуж развратным не является, а ведь именно для этого бывает нужно общество холостых молодых людей. А познакомиться с достойным женихом непросто, добавила она, и зачастую такие знакомства состоятся именно на подобных мероприятиях.
Заступничество леди Крэнбери продолжило развить тему, и девушки, успевшие как следует заскучать, радостно ухватились за эту возможность.
— Вообще‑то холостые молодые люди во дворце всё‑таки гостят, — заметила одна из них. — Главным образом — друзья принца. Ну, и, конечно, сам принц.
— Да, но только потенциальных женихов среди них нет, — возразила другая.
— Отчего же?
— Его высочество, при всех его многочисленных достоинствах, жених не для нас с вами, — рассудительно приступила к объяснениям девушка. — Полагаю, вы и сами это понимаете. Велэско Диас — ну, такого мужа я не пожелаю никому.
— Почему? — полюбопытствовала я.
Мне было и вправду интересно услышать чужое мнение на этот счёт. Как‑никак я находилась во дворце, да и вообще в Эсталии, совсем недавно, и знала о придворных меньше присутствующих.
— Он безалаберный и безответственный, — охотно откликнулась девушка. — Слишком любит вино и карты. Вряд ли это хорошо закончится. Может, он и остепенится когда‑нибудь, но кто знает, когда это произойдёт?
Я кивнула, принимая к сведению, и задумалась о другом. Одного аристократа, слишком сильно увлекающегося вином и картами, я отлично знала. Он был моим отцом. И закончилось это действительно не слишком хорошо, во всяком случае, могло закончиться. Я вызвала в памяти образ Велэско Диаса. Улыбающегося, доброжелательного, обаятельного. В своё время я много раз задавалась вопросом, что нашла в моём отце моя мать. Возможно, сейчас я получала ответ.
— Ну, Ринольд Монтерей, — продолжила девушка, выразительно округлив глаза. — Он, конечно, хорош, но его моральный облик…
Она показательно поморщилась, и то же самое сделали несколько её ровесниц. При этом, приглядываясь к выражению их лиц, я готова была поклясться, что пришли ей аморальный Ринольд Монтерей письмо с предложением руки и сердца, она сделает стойку и побежит под венец, даже не задумываясь.
— То же вино, те же карты, да ещё и женщины, — сочла нужным внести ясность придворная дама.
'Ну не мужчины же!' — подумала я. Но, разумеется, это был комментарий для совсем иного общества.
— А вы заметили, как он сегодня выглядел? — хихикнула ещё одна из девушек.
Одни восторженно закивали, лица других засветились любопытством.
— Как? — жадно спросила одна из последних.
— У него царапина на щеке, и припухла губа. Наверняка от укуса.
— О боги! — всплеснула руками леди Милони. — Его что же, укусила в губу пчела?!
Женщины помоложе, да и некоторые постарше тоже, захихикали, прикрывшись веерами. 'Ж — ж-ж', — мысленно прожужжала упомянутая пчела.
— Да, и она же ему лицо расцарапала, когда попытался отмахиваться, — подхватила ещё одна придворная дама, из смелых.
Ироничный тон последней не ускользнул от леди Милони. Да и не заметить смех окружающих было трудно. На то, чтобы сложить два и два, ушло не слишком много времени. После чего дама зарделась, потом побледнела и, откинувшись на спинку стула, принялась обмахиваться веером. Леди Крэнбери подсела к ней поближе и стала тоже энергично обмахивать бедняжку, глядя на неё со снисходительным превосходством. Дескать, мои моральные устои столь же высоки, сколь ваши, однако при этом я куда более устойчива к стрессовым ситуациям.
— Он что же, насильно взял какую‑то женщину? — полушёпотом спросила леди Милони, когда ей чуть — чуть полегчало.
Я закатила глаза. Всё‑таки, миледи, вы очень плохо разбираетесь в людях. Рэм действительно из тех мужчин, которые привыкли легко получать желаемых женщин, но женщины скрашивают их досуг совершенно добровольно.
— Насчёт насилия сильно сомневаюсь, — проявила бОльшую проницательность леди Крэнбери, — но вообще‑то этот молодой человек заслуживает хорошей порки. Его нравственные устои оставляют желать лучшего. Он невероятно избалован и думает только о себе. Не понимаю, как только кардинал терпит подобное.
Прекрасная мысль насчёт порки. Леди Крэнбери, вы подали мне отличную идею. Надо бы воплотить её в жизнь.
Несмотря на открывшиеся перспективы, я сочла нужным вступить в разговор.
— Есть нечто, чего вы не учитываете, леди Крэнбери, — заметила я. — Граф Монтерей, конечно, не ангел во плоти и действительно страдает как самолюбием, так и повышенной степенью избалованности. Однако не стоит забывать, что и он, и его высочество, не просто имеют военное звание, но и действительно воевали. А подобные вещи никогда не проходят без последствий. Я недостаточно хорошо знакома с этими людьми и тем более не знаю, какими они были до эркландийской кампании. Но война — это всегда излом.
