— И часто бегут с каторги? — спросил я.
— Да нет. Не часто. А чего им бежать-то? — пожал плечами поваренок. — Там и кормят и поят… Да и сбежишь — все равно поймают. Барон Кренг за порядком очень уж следит…
Барон, конечно, мог бы и наплевать на наблюдение за исполнением законов Принца Лаоэрта. Но тогда он лишился бы рабочих рук. Ведь именно преступники и работали на его рудниках. И если бы барон перестал выделять четверть своего дохода на нужды поселка, его постигло бы то же самое — никто не позволил бы барону решать, виновен человек или нет. Так что неизвестно, кто у кого находился в зависимости — население Диирия у барона или наоборот.
— Так когда же придет хозяин? — задал я поваренку самый актуальный на данный момент вопрос. — Нам нужна комната! Не можем же мы спать на улице!
— Не придет он, — пробурчал поваренок. — Сегодня мельник Литиний в Хадр уехал. Так хозяин к жене его пойдет. Ночевать…
— Мои соболезнования мельнику, — рассеянно обронил я. — А кто может нам дать комнату? Кого здесь вместо себя оставляет хозяин?
— Помощника. Но он вам комнаты не даст, — усмехнулся поваренок. — Ему всегда хозяин строго наказывает не принимать новых постояльцев. А у самого помощника не хватает мозгов даже на то, чтобы сосчитать пальцы на собственных руках…
— А еще трактиры в Диирии есть? — спросил я.
— А вы идите на площадь, — посоветовал поваренок, заметно оживляясь, — Найдете хозяина — его Кинагом зовут. Если деньгами пахнет, так он сразу прибежит! Так и говорите: Кинаг, мол, хозяин «Веселого кочевника»! Его здесь все знают!
— Попробуем, — вздохнул я, и мы вышли на улицу. Из-за угла ближайшего здания выехали трое патрульных и направились к нам.
— Мир вам, добрые люди, — произнес один из них, останавливаясь передо мной. Голос его из-под опущенного забрала звучал глухо, но ничего плохого вроде бы не предвещал. Однако узкие прорези для глаз в его шлеме вдруг натолкнули меня на мысль, что он слишком уж пристально нас разглядывает. Почему я так решил — не знаю. Честно говоря, из-за этого шлема вообще не очень-то понятно было, куда он в данный момент смотрит. Может быть, мне так показалось потому, что наконечник его опущенного копья словно бы ненароком оказался прямо на уровне моей груди? А двое остальных патрульных со скучающим видом маячили слева и справа от нас, как бы случайно перекрывая нам дорогу. Так просто, на всякий случай. И копья их тоже были опущены к земле. Однако надо поздороваться с ними, подумал я, ощутив возникшее напряжение
— И вам мир, благородные рыцари, — ответил я, рассматривая наконечник копья. Хороший наконечник, размером с мою ладонь, острый и правильно зазубренный по краям.
— Вы только что прибыли в Диирий? — вежливо поинтересовался тот же рыцарь. Наверное, он старший в этом патруле.
— Да, — сказал я. — Хотели остановиться в этом трактире, но хозяина сейчас нет. Идем его разыскивать. Его зовут Кинаг.
— Я знаю Кинага, — кивает шлемом рыцарь. — Вы правильно решили остановиться в «Веселом кочевнике». Славный трактир. Позволь мне, добрый человек, узнать ваши имена?
Я молчу. Он первый должен был назвать свое имя. Таков обычай. Даже Принц Лаоэрта всегда представляется первым, если его интересует имя собеседника.
— Я жду ответа на свой вопрос, добрые люди, — произносит рыцарь. Голос его по-прежнему звучит спокойно, но наконечник копья перестает покачиваться и с готовностью замирает передо мной.
Я молчу. Ларка пытается дернуться и что-то сказать, но ее останавливает мой тяжелый взгляд. Я осторожно кладу ладонь на рукоять своего меча. Двое остальных рыцарей замечают это движение, и вот уже все три копья направлены на нас.
— Ты, наверное, долгое время жил за рекой Криар, — задумчиво говорит старший рыцарь, — если так настойчиво соблюдаешь эти старые обычаи… Я имею в виду — знакомство…
— А что, разве не по всему Межгорью эти обычаи одинаковы? — дерзко спрашиваю я.
— Межгорские обычаи давно уже мало общего имеют с обычаями Закриарья, — отвечает рыцарь.
— Не знаю такого государства! — громко говорю я с издевкой в голосе. — Может быть, я слишком долго путешествовал, и мимо моих ушей пролетела новость о том, что Принц Лаоэрта создал такую страну, как Закриарье?
— Ты смел, путник! — холодно и спокойно произносит рыцарь. — И ты слишком почитаешь Принца Лаоэрта. А возможно, что и нашего хозяина, барона Кренга. Это опасно. Так же опасно, как и ради соблюдения старых обычаев пренебрегать своей жизнью…
Я несколько теряюсь от этого заявления. Мне и в голову не могло прийти, что столь пренебрежительные высказывания о Принце Межгорья могут звучать из уст благородного рыцаря.
— Мое имя Тилак, — продолжает рыцарь. — И если ты так жаждал услышать его, думаю, что я выполнил твое желание. Может быть, хоть теперь вы снизойдете до того, чтобы сообщить свои имена благородному рыцарю, состоящему на службе у барона Кренга и выполняющему волю Принца, сидящего на троне Лаоэрта? Или вы предпочитаете умереть безымянными?
В голове моей полный сумбур. Я не понимаю, почему рыцарь вдруг решил пойти мне навстречу и назвал свое имя.
— Это, — я поочередно указываю на своих спут-ников, — колдун из Криарского леса Гилэйн. Это его ученица, Ларка. А я — отшельник из Сиузских гор по имени Оке.
— Судя по тому, — усмехается рыцарь Тилак, — как быстро ты хватаешься за меч, отшельником ты стал после того, как перебил всех людей, живших с тобой по соседству! И хоть ты и носишь имя Бессмертного Бога, но позволь, Оке, взглянуть на твое правое плечо!…
Все понятно. У каторжников на правом плече выжигается клеймо. Неужели я так похож на беглого преступника?! Или он просто хочет, чтобы я снял свой пояс с мечом?…
Я медленно, стараясь не делать резких движений, расстегиваю пояс и протягиваю его Ларке. Она понимающе кивает мне и принимает его, держа ножны так, что я в любой миг могу схватиться за рукоятку меча. Рыцарь Тилак никак не реагирует на это, и я расстегиваю куртку. Поглядев на мое плечо, Тилак удовлетворенно кивает головой.
— Благодарю тебя, Оке, — говорит он, поднимая свое копье острием к небу. — Сегодня из рудников бежал еще один преступник. Мы его разыскиваем.
— Интересно, — бурчу я, застегивая куртку. — Раздевать прохожих на улице — это идея барона или Принца?
— Бароны и принцы приходят и уходят, — небрежно роняет рыцарь, разворачивая своего коня. — Только армия и закон пребывают вовеки!…
Мы смотрим вслед удаляющейся троице, и я думаю о том, что раньше за подобные речи можно было поплатиться головой. То ли времена изменились, то ли барон Кренг их так распустил? Вечны только армия и закон! А Принц и барон — так просто, погулять вышли!… Между прочим, этот самый Принц законы-то и устанавливает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
