— Нет, ты представляешь! Для меня! Для меня не нашли приличное место! Сиди теперь как этот… как вообще!
— Так можно было всё купе выкупить, вот и вышел бы почти мягкий вагон. Сидели бы вдвоем в купе как люди.
— Да? Самый умный?
Было видно, что идея Карасюку показалась так себе. Я даже понимаю, почему. Во-первых, тогда и Фролов бы ехал как человек, вернее как большое началсьтво, а ему это не по чину. А во-вторых, он не был уверен, что бухгалтерия смогла бы возместить ему стоимость еще двух мест. Опять же сама идея не в его мозгу родилась, что сильно снижало её красоту и ценность.
— Не, ты прикинь! Видеть эти рожи, нюхать эти жопы!
— Не кричите, Владимир Иванович, мы с вами в приличном месте сидим. Не надо.
Я бы никогда не сказал про вагон ресторан, что это приличное место, а вот Петр счел его таким. Но если по чесноку, то да: надергушечку на столиках белые крахмальные, вагон чистый, публика соответствует фирменному поезду. Опять же из нажравшихся в ресторане пока один шеф Фролова. Не так, чтобы сильно, но клиент уже находился в стадии размахивания вилкой в такт своим словам и мыслям. А у приличных людей, особенно у военных в отставке это признак. На иного полковника в отставке посмотришь — всё лицо оспой побито, а фигушки — это следы от вилки.
— Чо, зачищаешь мне громко изъясняться? Правильно защища… запрещаешь, хвалю. — Неожиданно трезвым голосом произнёс технический директор и застыл. Почти трезвый голос порой как признак следующей стадии, и предвестник стадии заморозки мыслительной функции.
Клиент созрел — понял Фролов, а заодно понял и свою функцию в данной командировке. «Техническая поддержка и сопровождение» — так было записано в служебной записке на выдачу аванса. Пётр вздохнул и принялся осуществлять поддержку и сопровождение. Более всего его радовало, что у начальника нижняя полка, наверх такое не взгромоздить.
Наутро тренированный организм Карасюка проснулся как ни в чём не бывало. Фролов даже заподозрил, что шеф таким спектаклем проверял его лояльность руководству. Но вслух это произносить не стал, он вообще никак не акцентировал внимание на вчерашнем. Ди и не спрашивал Карасюк, как это водится у некоторых: «Я вчера сильно? А что было?» Вероятно, он знал про себя чётко, что у него никаких эксцессов по пьяной лавочке не бывает. Настоящий полковник. Или он подполом дембельнулся?
Пётр как ординарец при командире шел по перрону за своим шефом с той разницей, что ординарцы вроде как таскают чемодан начальника и лучше него знают, куда и зачем едут. Одним Фролов пренебрёг, вторым не мог похвастаться. Как оказалось, их здесь не сочли настолько важными гостями, чтобы встречать с машиной. Ну и ладно, для таких случаев есть такси. Карасюк сел сзади, Фролов тоже. Карасюк поторговался с таксистом, Пётр промолчал. «Волга» — автомобиль провезла их над Волгой-рекой, и через полчаса маленький отряд ворвался в офис дружественных им аборигенов.
Офис был свежий и как бы модный, даже на стенах по самому последнему писку этой самой моды висели не картины, а постеры непонятного содержания. Чертежи не то летящих дирижаблей, не то плывущих рыб. Хотя, если рыбы — то это уже не чертёж? Переговоры проходили без эмоций, слова произносились негромко, фамилии назывались незнакомые. В какой-то момент Пётр потерял суть беседы и погрузился в ничегонеделанье, сопровождаемое ничегонемыслением. Хоть не захрапел, и то хорошо.
А потом как-то резко проснулся. Разговор уже сменил тональность и начал превращаться в обмен претензиями. Его начальник настаивал на продолжении банкета, то есть аренды, а оппонент требовал денег.
— Какие деньги⁈ Мы вам платим согласно договорённости.
— По договору на счет завода деньги приходят. А где премия? Где бонус? Или вы в Москве считаете, что можно нас кидать?
— Погодите! Вы сами привели этого, Ильяса, сказали, что он контактное лицо, все вопросы через него. Вы сами говорили, что он двоюродный брат…
— Я помню, что мы говорили! Ильяс ничего не получал от вас. Он сказал, что вы не платите. — Полный человек славянской внешности с невыразительными глазами не сильно походил на решалу, но вполне уверенно выдвигал обвинения.
— Вот это здорово! Давайте сюда вашего Ильяса, будем вместе спрашивать, сколько и какими датами мы ему ни разу не привезли.
— Добро. Вы будете сидеть здесь и никуда не уйдете, пока мы не порешаем все вопросы. Я сказал. — Партнер по бизнесу, если это всё еще было бизнесом встал и потянулся к телефону, стоящему на столе.
И тут Фролов не выдержал, он решил, что пора подключаться к переговорам и осуществлять техническую поддержку. Он подошёл к столу и буквально вдавил хозяина кабинета в кресло, не давая ему взять трубку.
— Ты, как там тебя, друг! — Наконец он нашел подходящее обращение. — Ты берега попутал маленько. Мы будем здесь не просто сидеть, мы будем держать тебя тут, пока не порешаем все мутки с вашими вагонами, вашим муделем Ильясом, вашей гнилью. И не дёргайся у меня! А то прострелю колени, будешь крабиком по жизни. Ты понял? Чего башкой трясёшь, звони!
Местный вздрогнул, а Карасюк себе такую роскошь позволить не мог. Когда играешь в покер, важно не подать виду, что в раскладе тебе вместо долгожданного валета сдали полкило колбасы. Играй, как ни в чём не бывало! А тут был тот еще покер, как оказалось.
Хозяин кабинета, откликающийся на имя Виктор и тычки стволом пистолета, всё-таки смог позвонить. То есть действия он совершал те же, какие запланировал, но настрой его изменился. Как-то неожиданно получилось, что люди в дорогих костюмах и при галстуках машут стволами, в Казани так пока не принято. Или ты в костюме с пафосной авторучкой, или в кожане с волыной. А так прямо винтаж какой-то получается, смешение стилей. Виктор дал указание достать из-под земли и пулей сюда привезти Ильяса, который брат Рустама, потом снова позвонил и велел принести чаю, потом попросился в туалет. С туалетом вышел облом, но добрый человек Фролов разрешил ему прудить в штаны. Где он такого насмотрелся, в каком фильме? А это ложная память подтянулась и быстренько проиграла сценку из какого-то еще не снятого боевика.
А Карасюк сидел и делал вид, что всё происходит по заранее утвержденному сценарию и в строгом соответствии с его волей. Да чего там, «Крестного отца» все смотрели, вот он и вошел в образ. Шефу хотелось сигару, но он пересилил себя. Говорят, без привычки можно закашляться не вовремя. И вообще, если ты босс и куришь сигары, то ты куришь свои сигары. А побираться чужими — это плебейство. Если тебя угощают высшие по статусу, то можно, а как сейчас — не надо ему сигар. Он и курить-то давно бросил. Просто у Фролова в руке пистолет, а у Карасюка ни трости, ни сигары, даже перстня на пальце нет. Надо будет купить.
За такими мыслями сначала принесли чай, потом кто-то попытался качать права на тему «московские оборзели совсем», еще через час привели Ильяса. Совершенно обычный молодой мужчина прятал глаза и не мог ничего пояснить по поводу сложившейся неудобной ситуации. Местные попытались заявить, что деньги «потерялись» на стороне «Транзин Группас» и не дошли до уважаемых людей. На что Карасюк заявил, что раз этот шибздик на стороне московских, то они его прямо сейчас завалят, чтоб не было непоняток. Не надо? Так он ваш? Так чего вы тогда воздух трясёте⁈ Лучше стрясите бабло со своей крысы. Ах, он брат Рустама? Ну тогда крутитесь сами. Вопрос закрыт?
Вопрос закрылся к общему якобы удовольствию, цена аренды несколько подросла по причине инфляции, размер бонуса остался прежним. Высокие договаривающиеся стороны договорились обменяться подписанными дополнительными соглашениями к договору на следующий день. Благо, право подписи у Карасюка имелось. Что называется, слаженная группа приехала из Москвы: у одного ручка, у второго пистик.
— Нет, ну как вести дела с такими мудаками! Ты понял, он у своих весь год тянул и в хрен не дул! Как так можно? На что надеялся? — Сидя в такси директор выпускал пар. Тяжелая это работа: не проявлять эмоций в некоторых моментах.
