— Если вам когда-нибудь понадобится работа, просто обратитесь ко мне, — восхитился ее организаторскими способностями Николас.
Джеффри Теннант проводил их до входа в зал отлета и на прощание снова пожал Николасу руку.
— Если я смогу чем-нибудь помочь, не стесняйтесь обращаться. «Служи и победишь», Ники.
— «Служи и победишь»? — спросила Ройан, когда они побрели к самолету.
— Девиз Сандхерста, — пояснил ее спутник.
— Как мило — Ники, — пробормотала она.
— Я всегда считал, что Николас звучит солиднее и благороднее, — заметил он.
— Да, но Ники — очень милое имя.
Самолет поднял их в горный, разреженный воздух для последнего перелета на север. Маленький воздушный кораблик сильно трясли и раскачивали ветра, дующие с гор.
Хотя они находились на высоте пятнадцать тысяч футов над уровнем моря, земля проплывала под крылом достаточно близко, чтобы разглядеть деревни и редкие очаги земледелия. Много столетий почву здесь обрабатывали примитивными способами и постоянно пасли скот, поэтому она выглядела бедной и истощенной. Из красной плоти земли то и дело выглядывали каменные кости скал.
Неожиданно перед путешественниками открылась гигантская трещина в плато, над которым они летели. Казалось, землю рассекли могучим ударом меча до самой середины.
— Река Аббай!
Тессэ наклонилась вперед и дотронулась до плеча Ройан.
Сначала край ущелья уходил вниз почти вертикально, постепенно превращаясь в склон крутизной градусов тридцать. Пустынные земли плато уступали место густым лесам. С высоты можно было различить похожие на канделябры гигантские евфорбии, поднимающиеся из густых джунглей. Местами склоны обвалились, и были видны лишь голые каменистые осыпи; кое-где выступали отдельные утесы самой причудливой формы — ветер, словно искусный скульптор, превратил их в людей и разных сказочных существ.
Обрыв шел вниз и вниз, и они долго летели над пустотой, пока не увидели на глубине мили, а то и больше, блестящую змею реки на дне сужающегося ущелья. В пятистах футах над водами Нила начинался второй обрыв. Внизу, между страшных, пугающе острых скал, река образовала темные заводи и длинные извилистые потеки на красном песчанике. В некоторых местах ширина ущелья достигала сорока миль, в других — только десять, но по всей длине великолепие и первозданная дикость оставались теми же. Человек не смог оставить здесь след.
— Скоро вы окажетесь там, внизу, — проговорила Тессэ с таким благоговением, что ее можно было с трудом расслышать.
Все молчали. Слова казались лишними перед лицом могущественных и беспощадных сил природы.
Почти с облегчением путники увидели, как стены ущелья постепенно сближаются, а — впереди растет высокая горная цепь на фоне голубого африканского неба, выше, чем летел их хрупкий самолетик.
Начали снижаться, и Тессэ указала направо:
— Озеро Тана.
Внизу простиралась водная гладь, усыпанная островами, на каждом из которых стоял монастырь или древняя церковь. Пролетая над водой в одном из последних разворотов при заходе на посадку, они видели священников, плывущих от острова к острову на традиционных лодочках из папируса.
«Оттер» коснулся грунтовой взлетно-посадочной полосы рядом с озером и покатился в огромном облаке пыли. Самолет остановился и выключил двигатели возле жалкого здания аэропорта из тростника и глины.
Солнце светило так ярко, что Николас, ступив на трап, выудил из нагрудного кармана защитного цвета жилетки солнечные очки и надел их. Он внимательно посмотрел на оспины пуль на грязно-белой стене аэропорта и обгоревший остов русского танка «Т-55» в траве неподалеку от взлетной полосы. Дуло пушки смотрело в землю, между заржавевшими гусеницами выросла трава.
Прочие пассажиры нетерпеливо подтолкнули его в спину, радостно залопотав при виде друзей и родственников, встречающих их под сенью эвкалиптов, бросающих тень на здание. Там стоял только один автомобиль — «тойота-лендкрузер». В центре эмблемы на двери водителя была изображена горная винторогая ньяла, а внизу красовалась надпись — «Сафари». За рулем сидел белый человек.
Когда Николас спустился по лестнице следом за двумя женщинами, водитель вылез из машины и пружинистой походкой направился к ним. Он был высокого роста и одет в выцветший камуфляж.
Около сорока — оценил его возраст Николас по седеющим волосам и бороде. Наверняка непростой человек. Волосы организатора сафари оказались коротко острижены, из-под бровей поблескивали холодные бледно-голубые глаза. По щеке змеился белый длинный шрам, уродующий часть носа.
Тессэ представила ему Ройан; тот коротко поклонился и пожал ей руку.
— Аншанте, — сказал он по-французски с ужасным акцентом и перевел взгляд на Николаса.
— Это мой муж, алто Борис, — произнесла Тессэ. — Борис, это алто Николас.
— Я плохо говорю по-английски. По-французски лучше, — заявил охотник.
Да, но не очень, подумал Николас. Однако он улыбнулся и промолвил:
— Значит, будем общаться по-французски. Бонжур, мсье Брусилов. Я рад нашему знакомству.
Он протянул русскому руку.
Борис ответил крепким рукопожатием — слишком крепким. Он превратил знакомство в соревнование, но Николас ждал этого. Ему был знаком такой тип людей, поэтому он напряг мышцы, чтобы Борис не смог раздавить пальцы. На лице англичанина не отразились прилагаемые усилия, он продолжал улыбаться. Борис первым отнял руку, в его бледных глазах мелькнула тень уважения.
— Итак, приехали охотиться на дик-дика? — спросил он едва ли не презрительно. — Большая часть моих клиентов хочет добыть слона или по меньшей мере горную ньялу.
— Для меня это чересчур, — ухмыльнулся Николас. — Дик-дик вполне устроит.
— Вы когда-нибудь были в ущелье? — требовательно спросил Борис.
Из-за сильного русского акцента было трудно понять французские слова.
— Сэр Николас был одним из организаторов экспедиции 1976 года, — вмешалась Ройан, и ее спутника это позабавило.
Она почувствовала напряжение, возникшее между мужчинами, и пришла на помощь другу.
Борис что-то проворчал и повернулся к жене:
— Ты привезла припасы, которые я велел?
— Да, — кротко ответила она. — Они все находятся на борту самолета.
Николас решил, что Тессэ боится мужа, и, вероятно, не без причины.
— Тогда будем перегружаться. Нас ждет долгий путь.
Мужчины сели на передние сиденья «тойоты», а женщины на задние, среди многих тюков с припасами. Старая добрая африканская традиция, улыбнулся Николас сам себе — мужчины впереди, а женщины устраиваются как знают.
— Вы не хотите проехать по туристскому маршруту? — В устах Бориса это прозвучало подобно угрозе.
