— Вы не хотите проехать по туристскому маршруту? — В устах Бориса это прозвучало подобно угрозе.
— Туристскому маршруту?
— Озеро и электростанция, португальский мост над ущельем и место, где начинается Голубой Нил. — Не успели они согласиться, как он предупредил: — Если мы поедем все это смотреть, в лагерь прибудем после наступления темноты.
— Спасибо за предложение, — вежливо проговорил Николас, — но я здесь не в первый раз.
— Хорошо, — одобрил Борис. — Тогда лучше выбраться отсюда поскорее.
Дорога забирала на запад, в обход высоких пиков гор. Путешественники находились в Годжаме, стране высокомерных горцев. Местность была густо населена, и им пришлось увидеть многих людей, в большинстве своем высоких и худых. Они гнали стада овец или коз, положив длинные посохи на плечо. И мужчины, и женщины ходили в шерстяных платках, мешковатых белых штанах и открытых сандалиях.
Эти люди обладали красивыми гордыми лицами, а их пронзительные, темные глаза напоминали орлиные. Некоторые девушки отличались необыкновенной красотой. Почти все мужчины были вооружены до зубов. В серебряных ножнах поблескивали мечи, в руках эфиопы держали автоматы «АК-47».
— Чувствуют себя крутыми мужчинами, настоящими мачо, — указал на них Борис.
Домики в деревнях представляли собой круглые тукулы, окруженные плантациями эвкалипта и агавы.
Над высокими пиками гор собирались лилово-сизые облака, из которых обрушился ливень. Огромные капли серебряными монетками падали на ветровое стекло «лендкрузера», а дорога под колесами превратилась в сплошной грязевой поток.
Грунтовка была в ужасном состоянии — местами она превратилась в каменистый овраг, по которому не могла проехать даже полноприводная «тойота». Поэтому Борис был вынужден прокладывать собственную колею на склоне холма. Порой они ехали со скоростью пешехода, но их все равно швыряло на колдобинах из стороны в сторону.
— Проклятые черномазые даже и не думают чинить дороги, — проворчал Борис. — Живут как животные и нисколько не огорчаются.
Никто не ответил, но Николас бросил взгляд в зеркало заднего вида на лица двух женщин. Те не выразили обиды, которую, вероятно, почувствовали.
Какой бы плохой дорога ни казалась в начале, дальше она становилась только хуже. Тяжелые грузовики оставили на мягкой земле глубокие колеи.
— Здесь проходят военные машины? — спросил Николас, перекрикивая рев двигателя и стук дождя по ветровому стеклу.
— Отчасти да. В ущелье орудует шуфта — бандиты и опальные военачальники. Но по большей части грузовики принадлежат горнодобывающей промышленности. Какая-то большая компания получила концессию на ведение разработок в Годжаме, и с тех пор они все здесь иссверлили.
— Мы не видели никаких следов гражданского транспорта, — заметила Ройан. — Даже автобусов.
— В нашей долгой и печальной истории только что завершился страшный период, — объяснила Тессэ. — У нас экономика аграрного типа. Когда-то Эфиопию называли закромами Африки, но с тех пор как к власти пришел Менгисту, он довел нас до крайней нищеты. Он использовал голод как оружие. Мы до сих пор страшно страдаем. Очень немногие могут позволить себе такую роскошь, как собственная машина. Большинство по-прежнему беспокоится о хлебе насущном для своих детей.
— Тессэ окончила факультет экономики в Аддис-Абебе, — фыркнул Борис. — Она очень умная. Знает про все на свете. Спросите ее, и она даст ответ. История, религия, экономика — на выбор.
Ближе к полудню дождь закончился и сквозь пелену облаков робко выглянуло солнце. Борис остановил «тойоту» посреди пустынной равнины.
— Технический привал, — объявил он. — Время сделать пи-пи.
Обе женщины вышли из машины и скрылись за большими камнями. Вернулись они в совершенно другой одежде. На обеих были шаммы и принятые в этой местности штаны.
— Тессэ подарила мне национальный костюм, — сообщила Ройан, красуясь перед Николасом.
— Хорошо смотрится, — одобрил он. — Да и в штанах куда удобнее.
Солнце уже садилось, когда дорога спустилась в очередную долину, по которой бежала река с крутыми, обрывистыми берегами. Над рекой высилась округлая белостенная коптская церковь с деревянным крестом на крытой тростником крыше. Вокруг раскинулась деревенька.
— Дэбрэ-Мариам, — объявил Борис с удовлетворением. — Гора Девы Марии. Река называется Дандера. Я выслал вперед своих людей на большом грузовике. Они уже поставили для нас лагерь. Сегодня переночуем здесь, а завтра двинемся вниз по течению, пока не доберемся до края ущелья.
Лагерь был разбит в эвкалиптовой роще за деревней.
— Вторая палатка — ваша, — сообщил Борис.
— Она подойдет для Ройан, — согласился Николас. — Но нужна еще одна. Для меня.
— Дик-дик и отдельные палатки? — Борис посмотрел на него светлыми глазами. — Отважный человек. Поразительно.
Он приказал своим людям поставить палатку для Николаса совсем рядом, так что их стены почти соприкасались.
— Как знать, может, ночью наберешься мужества, — ухмыльнулся русский. — Чтобы не слишком далеко было идти в случае чего.
Для них соорудили душ из бочки, подвешенной на нижние ветви дерева, и окружили его ширмой. Ройан отправилась туда первая и вышла освежившаяся и довольная, обернув мокрые волосы полотенцем.
— Твой черед, Ники! — сказала она, проходя мимо его палатки. — Вода восхитительно горячая.
Когда Николас закончил мыться и бриться, уже стемнело. Он отправился в палатку-столовую, где вокруг огня собрались остальные. Обе женщины сидели в сторонке, тихо беседуя, а Борис откинулся на спинку стула со стаканом в руке, положив ноги на низенький стол.
Когда Николас вошел в круг света, русский кивком указал на бутылку водки.
— Налейте себе. Лед в ведре.
— Лучше я выпью пива, — отозвался англичанин. — Долгая езда вызывает жажду.
Борис пожал плечами и велел принести коричневую бутылку из походного холодильника.
— Хочу открыть вам секрет, — ухмыльнулся он, наливая себе еще стакан водки. — В наши дни не существует полосатого дик-дика, даже если когда-то он и был. Вы теряете время и деньги.
— Отлично, — спокойно согласился Николас. — Это мое время и мои деньги.
— Из того, что какой-то старый дед в допотопные времена подстрелил такого зверя, не следует, что нам удастся отыскать его сейчас. Можно отправиться на чайные плантации за слоном. Не более десяти дней назад я видел здоровых самцов. Бивни у них весили не меньше сотни фунтов каждый.
Пока они спорили, бутылка Бориса мелела, как Нил в засуху. Когда Тессэ объявила, что еда готова, русский прихватил водку с собой, а по пути к столу пару раз споткнулся.
