— Я сражена подобной несправедливостью, — засмеялась Ройан.
— И, черт подери, ты совершенно права. Потому что мы отправляемся в Африку, чтобы добыть еще одну особь Madoqua harperii и вернуть семье доброе имя.
— Не понимаю.
— Пойдем со мной, и я все объясню.
Николас повел ее обратно в кабинет и извлек из кучи бумаг на столе записную книжку, переплетенную красной кожей. Обложка выцвела, была покрыта пятнами от воды и выгорела на тропическом солнце; уголки и корешок совсем измялись и обтрепались.
— Охотничий дневник старого сэра Джонатана, — пояснил Николас.
Кое-где между страницами дневника были заложены поблекшие дикие цветы, которым, должно быть, насчитывалось не менее столетия. Рядом с текстом имелись картинки, изображающие людей и животных, нарисованные чернилами, тоже выцветшими от времени. Николас прочитал, начиная с даты вверху страницы:
— «Второе февраля 1902. В лагере на реке Аббай. Весь день шли по следу двух больших слонов. Не могли их догнать. Очень жарко. Мои люди измучены. Оставили погоню и вернулись в лагерь. На обратном пути заметил маленькую антилопу, щиплющую траву на склоне у реки, и подстрелил из винтовки „ригби». При ближайшем рассмотрении это оказался представитель рода Madoqua. Однако таких больших мне не приходилось встречать, он крупнее обычного дик-дика, и на шерсти имеются полоски. Думаю, это новый вид».
Николас оторвал взгляд от дневника.
— Старый прадедушка Джонатан предоставил нам прекрасный предлог отправиться в ущелье Аббая. — Он закрыл книгу и продолжил: — Как ты заметила, снаряжение нашей экспедиции потребует месяцев планирования и организации, не говоря уж об издержках. Для этого потребуется получение разрешения от эфиопского правительства. В Африке это может занять месяцы, если не годы.
— Не думаю, что эфиопское правительство было бы склонно к сотрудничеству, знай они нашу истинную цель, — согласилась Ройан.
— С другой стороны, существует ряд официальных компаний, занимающихся организацией сафари по всей стране. У них есть необходимые разрешения, связи в правительстве, машины, оборудование для устройства лагеря и другие припасы для путешествия в отдаленных местах. Местные власти вполне привыкли к охотникам, приезжающим из-за границы по договоренности с этими компаниями, в то время как пара белых, разгуливающих самостоятельно, несомненно, заставила бы местных военных, да и всех остальных, наброситься на них, как быков на красную тряпку.
— Значит, мы отправимся туда в качестве охотников на дик-дика?
— Я уже забронировал одного из устроителей сафари в Аддис-Абебе, столице. Планирую разделить наш проект на три независимых части. Первая — рекогносцировка. Если сумеем отыскать необходимые вехи, то уедем и вернемся еще раз с людьми и необходимым оборудованием. Это будет этап два. Этап три, разумеется, вывоз добычи из Эфиопии. И, уверяю тебя, судя по моему опыту, это будет не самая легкая часть операции.
— Но как ты собираешься сделать это?
— Не спрашивай меня, потому что об этом этапе я не имею даже смутных представлений. Всему свое время.
— Когда мы уезжаем?
— Перед тем как я скажу, позволь задать еще один вопрос. Твоя интерпретация загадки Таиты — ты излагала все это в записях, похищенных из оазиса?
— Да, все было либо в этих записях, либо в микрофильмах. Мне очень жаль.
— Значит, этим гадам ты тоже все преподнесла на блюдечке с золотой каемочкой, как и мне?
— Боюсь, что да.
— Тогда ответ на твой вопрос — чем скорее, тем лучше! Мы должны добраться до ущелья Аббая до того, как это сделают наши соперники. Все твои материалы похищены почти месяц назад. Можно предположить, что враги уже в пути.
— Когда? — с готовностью еще раз спросила Ройан.
— Я забронировал два места на субботний рейс «Британских авиалиний» в Найроби — то есть через два дня. Там мы пересядем в самолет «Кенийские авиалинии» до Аддис-Абебы и окажемся там в понедельник, около полудня. Сегодня вечером мы поедем в Лондон и остановимся в моей берлоге. Давно ли ты делала прививки от желтой лихорадки и гепатита?
— Недавно, но у меня нет никакого снаряжения и совсем мало одежды. Я покинула Каир в большой спешке.
— Этим мы займемся в Лондоне. Проблема Эфиопии в том, что в горах настоящий холодильник, а ущелья похожи на сауну.
Николас подошел к доске и принялся вычеркивать из списка пункты.
— Надо немедленно начать профилактику малярии. Мы отправляемся в зону москитов Falciparum, устойчивых к хлороквину, так что придется посадить тебя на мефлокин… — Он быстро пробежался по списку. — Разумеется, твои документы в полном порядке, иначе бы ты не оказалась здесь. Нам понадобятся визы для въезда в Эфиопию, но у меня есть знакомый, который сделает их за двадцать четыре часа.
Покончив со списком, Николас отправил Ройан в комнату собрать немногие вещи, привезенные из Каира.
К моменту, когда будущие путешественники собрались выехать из «Куэнтон-Парка», уже стемнело, но они все равно заехали в больницу, чтобы Ройан могла попрощаться с матерью. Николас ждал в пабе «Красный лев» через дорогу от госпиталя, и когда она забралась на сиденье рядом с ним, от него пахло «Текстон олд пекьюлиэр». Аромат был приятный, и Ройан настолько расслабилась в обществе Николаса, что откинулась на спинку сиденья и заснула.
Лондонский дом Николаса располагался в Найтсбридже, но, несмотря на фешенебельный адрес, был куда менее величественным, чем «Куэнтон-Парк». Ройан чувствовала себя здесь гораздо уютнее. Все это время она почти не видела хозяина дома, потому что Харпер был занят последними приготовлениями, в число которых входили визиты в правительственные офисы. Николас возвращался оттуда с рекомендательными письмами к официальным лицам в британских посольствах по всей Восточной Африке.
— Спроси любого англичанина, — улыбалась Ройан. — Он скажет, что не существует классовых привилегий и системы связей в стране.
Пока Николас бегал по делам, Ройан отправлялась за покупками с врученным ей списком. Но даже на улицах самой безопасной столицы мира она то и дело оглядывалась, забегала в туалеты и станции метро, чтобы убедиться, что за ней не следят.
— Я веду себя как напуганный ребенок без папочки, — ворчала она.
И все же каждый вечер ее охватывало необъяснимое чувство облегчения, когда в уличной двери пустого дома поворачивался ключ, и приходилось сдерживать себя, чтобы не броситься навстречу Николасу.
В субботу утром, выгружая из такси багаж у четвертого терминала аэропорта Хитроу, Николас с одобрением посмотрел на вещи Ройан. Она взяла только одну спортивную сумку, не больше, чем его собственная, и еще дамскую. Сам Харпер упаковал охотничье ружье в потертый кожаный футляр, на котором были выгравированы его инициалы. В отдельной медной коробке лежали запасы патронов, а в руках пришлось нести викторианского вида портфель.
