различал ни звука. Эдж, как обезьяна, размахивал руками, показывал на туннель, откуда мы только что вышли, и куда-то в другую сторону, но я ничего не понимал. Что он пытается сказать? В ушах мучительно звенело.
От моего бездействия Эдж вышел из себя. Он достал телефон и набрал сообщение. Иногда до меня долетали какие-то приглушенные звуки. Хакер с силой схватил меня за запястье и нажал кнопку. Земля задрожала под ногами: позади рухнул выход из катакомб, прямо перед носом преследователей. Уверен, кое-кто из них оказался под обломками. На то и был расчет. Только что на моих глазах Эдж взорвал туннель ко всем чертям. Звуковая волна дошла до меня с опозданием: я заткнул уши и уставился на охотника за артефактами, который с невозмутимым видом спрятал пистолет в кобуру на ремне. Я был в таком шоке, что ничего не чувствовал. Больше всего мне хотелось, чтобы ко мне вернулся слух.
– Все нормально? – спросил хакер, подойдя ближе.
Я понемногу начинал приходить в себя и услышал его вопрос. Слабо, но лучше, чем ничего. Потер уши, пытаясь прогнать мерзкий звон.
– Офигенно, – съязвил я, отряхнув штаны.
– Ну и замечательно, нам предстоит небольшая прогулка, – объявил он, подняв воротник куртки и поправив кепку.
– И куда держим путь?
– Шатле – Ле-Аль.
20. 110000110000110000110000110010110000
От мерного покачивания вагона метро клонило в сон. Голова разболелась, ног я почти не чувствовал. После погони по туннелям с ледяной водой джинсы намокли и липли к ногам, раздражая кожу. Конец моим любимым штанам… Надвинув кепку пониже, я смотрел в окно. Эти туннели ничем не отличались от тех, из которых мы только что выбрались. Эдж сидел рядом, уставившись в телефон. Меня охватило странное ощущение, будто я побывал в подобных ситуациях раз десять. Лицо хакера не выражало ровным счетом ничего, а глаза спрятались за съехавшей на лоб кепкой. Мы не знали, выбрались ли наши друзья и что с ними вообще. Хакер по-прежнему беспокоил меня: я не понимал, что у него на уме. Он внушал одновременно страх и восхищение. Если бы Луиза исчезла с радаров, я бы с ума сошел от беспокойства. Наверняка она не понимает, почему я до сих пор не позвонил, и пытается связаться со мной. Я никогда не расставался с телефоном, а с тех пор, как умер отец, мобильник вообще не выключался.
К счастью, в вагоне почти никого. По этой линии мало кто ездит. А в этот час все нормальные люди сидят дома и собираются ужинать. При мысли о еде мой живот заурчал, напомнив, что я ничего не ел с тех пор, как мы сбежали. Я положил на него руку, чтобы тот унялся, но напрасно – он заурчал еще громче. Так себе маскировка. Хакер повернулся ко мне и приподнял бровь. В ответ я лишь равнодушно пожал плечами.
– Как думаешь, они выбрались? – спросил я, потеряв терпение от повисшей в воздухе тишины.
– Скоро узнаем, – уклончиво ответил хакер через несколько бесконечных секунд.
Я знал, что он не хотел меня расстраивать. Боялся моей реакции. Пожалуй, он прав. Не уверен, что выдержу еще пачку плохих новостей. В таком состоянии я совершенно не мог за себя ручаться.
– Не переживай, они и не из такого выпутывались.
– Надеюсь…
Моя фраза осталась без ответа. Хотелось бы стереть все воспоминания об этом вечере из памяти. А может, и обо всем этом дне. Вернуться назад, ничего не подозревать о Надзоре и Легионе ока Гора. Вернуться к школьной рутине, прогулкам с друзьями – да что там говорить, я скучал даже по контрольным по математике! Однако я не мог игнорировать возложенную на меня миссию. В глубине души больше всего мне хотелось завершить начатое отцом. Так я размышлял, когда Эдж протянул мне плитку шоколада.
– На, поешь, не хочу, чтобы ты грохнулся в обморок.
За меня громким рычанием ответил желудок. Я схватил шоколадку и тут же проглотил. Шоколад приятно таял во рту, немного успокаивая мысли. Тем временем охотник за артефактами хмурился, глядя на экран телефона. Он выругался себе под нос и обратился ко мне:
– На Шатле – Ле-Аль нужно смешаться с толпой. Легион уже ищет нас там. Не снимай кепку и постарайся спрятать лицо.
Я машинально поправил кепку, надвинув пониже, как Эдж, чтобы глаз не было видно.
– И самое главное, – продолжил хакер, – если заметишь кого-то из них, не паникуй. Не пытайся сбежать. Не геройствуй. Делай так, как я скажу. Ни больше ни меньше. Понял?
– Понял.
– Я знаю, ты не готов к такому, только сейчас нет времени учить тебя основам. Придется приспосабливаться, как в старые добрые времена. Мир, в котором ты оказался, не знает жалости. Так что делай что я говорю, и все будет хорошо.
– Раньше, когда кто-то говорил об артефактах или реликвиях, я представлял себе пыльный хлам из музеев. А Лара Крофт и Индиана Джонс казались выдумкой.
– Мифы и реальность разделяет очень тонкая грань, а на этой земле еще много других тайн. Искать реликвии – все равно что гоняться за иллюзией. Ты, конечно, веришь во все эти истории, но какая-то часть тебя все равно сомневается. Но только благодаря сомнению ты идешь вперед, дальше. Именно поэтому ты хочешь докопаться до истины, узнать правду, скрытую в легендах.
Иногда я мечтал стать героем, который ничего не боится, и отправиться навстречу приключениям, спасать мир. Конечно, героя подчас тоже побеждают, но в конце он всегда торжествует. Однако после всего, что я пережил сегодня, меня интересует только один вопрос: как дожить до завтра? Короче, фигово быть героем!
– Ты открыл для себя целый мир, – продолжил Эдж. – Что-то вроде тайного и требовательного клуба.
– Ага, за членство в таком клубе можно и пулю промеж глаз схлопотать. Благодарю, от всей души благодарю.
– Это мелочи.
В уголках губ Эджа заиграла улыбка. Он подмигнул мне. От него исходила невероятная уверенность. Как он может быть таким спокойным, когда за нами гонятся настоящие убийцы? – Не беспокойся, все будет хорошо, – повторил хакер, снова погрузившись в телефон.
– Тебе легко говорить, – буркнул я, скрестив руки на груди.
– Я знаю, что делаю. Не первый раз удираю.
Но Эдж не отвлекался от телефона, и снова наступила тишина. Не знаю, куда заведут наши поиски, но я-то уже определил себе цель и не собирался от нее отказываться. Хакер может сколько угодно мне лапшу на уши вешать, что хочет меня защитить и все такое, но я уже понял, что важнее всего артефакт. Он
