вернуться в Россию, автоматически приговаривается к смертной казни.
С Беседовского, который не был представителем дореволюционной России, началась новая глава в истории русской эмиграции. Его пример вдохновлял. Если сам посол лезет через забор, зачем отставать простому чиновнику. Вскоре многие советские дипломаты и торгпреды присоединились к эмигрантскому сообществу. Старые большевики, красные офицеры, даже бывшие чекисты, каждый по-своему, повторили известный прыжок через стену. Совершив это упражнение, они прямиком направлялись в эмигрантские штабы за капиталистическими субсидиями.
Однако, поскольку эмигранты не могли им дать адреса тайных капиталистических обществ, выдававших субсидии, между этими категориями эмигрантов стали возникать трения. Возникло четкое расслоение.
Сегодня существуют три вида русской эмиграции. Первый вид — это социалисты, то есть те, кто покинул Россию еще при царях, а затем вернулись на родину после Февраля. После Октября снова уехали в полюбившийся Париж.
Второй вид — истинные экспоненты Белой России. В их число входят остатки белой армии, дворянства и буржуазии.
Третий вид — советские служащие, которые после сотрудничества с большевиками отказались от своих должностей, оставшись за границей. Все эти раздельные группы ненавидят друг друга. Первая обвиняет вторую в том, что та предала революцию. Вторая обвиняет первую в том, что она начала революцию. Третья презирает их обе, потому что, во-первых, они утратили связь с родиной, во-вторых, когда русские умирали с голоду, эти жили здесь, в сытой Европе, и в-третьих, не хотят делиться адресами тайных обществ капиталистов.
На самом деле советских беженцев немного. Это максимум несколько тысяч человек. Их мозги уже промыты большевиками, они разговаривают на том же языке, что советская Россия. В Берлине и Париже эта третья группа преимущественно объединилась под руководством Беседовского. Однако старые дружбы и совместный революционный опыт соединяют невозвращенцев[59] и с сегодняшним советским государством. В ЧК, в Политбюро, в Красной армии остаются товарищи, которые сражались плечом к плечу с невозвращенцами против первых двух групп эмигрантов. Они вместе боролись с голодом и создавали социалистический строй. Теперь их разделяет толстая стена. Однако тайная корреспонденция просачивается и через эту стену. Связи невозвращенцев с Советской Россией не прервались. Поэтому большевицкое правительство борется с третьей группой эмигрантов более жестко, чем с первыми двумя.
Глава XXII. Авантюры армянина Агабекова
В международном мире шпионажа вряд ли можно найти авантюриста такого полета, как армянин Агабеков[60]. Существует множество легенд об этой загадочной личности. Говорили, что он царский генерал армянского происхождения, после революции поступивший на службу к Советам и из-за личных наклонностей посвятивший себя шпионажу. Также говорили, что доверие Советов он обрел, сдав свою подругу, русскую аристократку, в лапы ЧК. Его зоной действия был Восток, и поэтому его прозвали «Лоуренс Советский».
Истина же об этом загадочном персонаже резко отличается от фантазий европейских журналистов. Настоящая фамилия этого человека была Арутюнов; став большевиком он взял кличку Агабеков. На шпионской работе он так часто прикрывался псевдонимами, что всех и не помнил. Он в действительности был армянином. Но не был ни генералом, ни чиновником старой России.
Еще в молодости, в самом начале революции Агабеков вступил в ряды коммунистической партии, которая направила его на службу в ЧК. Большевицкое руководство, почувствовавшее особый талант Агабекова, не ошиблось. Молодой армянин сделал блестящую карьеру. В самом начале этой карьеры он, в самом деле, выдал ЧК свою невесту, не аристократку, но анти-коммунистку. Ее расстреляли, не исключено, что казнью руководил жених. Это принесло Агабекову полное доверие ЧК.
После жестоких акций в провинции, он поступил в училище ГПУ в Москве. Он выучил восточные языки, освоил технику шпионажа и множество вспомогательных средств ЧК. Первым важным местом его назначения стала Бухара. Тут он вынюхал убежище национального героя Востока Энвер-паши[61] и организовал его ликвидацию. Это стало большим успехом Агабекова, ибо в области ликвидаций Энвер-паша сам был мастером.
Убийство Энвер-паши стало зачином блестящей карьеры Агабекова. Последовали бесчисленные акции, принесшие радость московскому руководству.
В степях Востока, в руинах исчезавших городов, во дворцах местных государей и в иностранных посольствах, везде, где появлялся загадочный армянин, происходили покушения, кровавые бунты, исчезали дипломатические документы, опустошались сейфы учреждений. Таинственная безжалостная рука повсюду убирала врагов Советов.
Руководство ЧК было весьма довольно своим работником на Востоке. Акции Агабекова оценивалась повышениями и наградами. Наконец его назначили на самую высокую должность от ЧК: он был назначен полномочным представителем ЧК по всему Востоку, с резиденцией в Стамбуле.
Однако там начались странные события. Сам Агабеков уверяет, что в то время он неосторожно стал критиковать советские темпы коллективизации, утратив революционный пафос. Но в это верится с трудом.
Суть странных перемен — в том, что главный русский шпион на Востоке по уши влюбился в 16-летнюю англичанку. Как только он увидел девушку в сопровождении гувернантки на террасе одного из кафе, его пронзила стрела Амура. Вся блестящая шпионская карьера, большевизация Востока и феерические приключения в раз потеряли для него смысл.
Советы предусматривали все. Они предугадывали все шаги своих агентов. Однако вся ЧК оказалась бессильной перед чистым взглядом 16-летней англичанки. Агабеков осознал, что его больше не интересует коллективизация в приволжских деревнях и начал искать пути соединения с красивой девушкой. Человеку, покорявшему восточные княжества, удалось покорить и сердце англичанки. Он собрал свои чемоданы и вместе с девушкой покинул берега Босфора.
Влюбленные уехали, оставив гувернантку в отчаянии, а сеть советского шпионажа в параличе.
Начался эмиграционный путь Агабекова. Приехав в Париж, он рассказал все, что знал, нанеся Советам болезненный удар. Он назвал имена и явки всех советских шпионов на Востоке, раскрыв планы большевицкой политики. Агабеков перевернул вверх дном огромное здание, которое сам и строил.
Во Франции ему угрожала не только месть Советов. На заднем плане маячили няня и родители прежде невинной девушки. От мести Советов он мог еще уберечься, используя свой шпионский опыт, а от мести англичан — нет. Во время медового месяца в Париже к Агабекову ворвался сердитый жандарм, заявивший, что за похищение малолетней девушки он высылается из добропорядочной Франции.
Агабекову пришлось отправиться в Бельгию, в компании с юной англичанкой, ставшей причиной его злоключений. В конце концов, у ее разгневанных родителей не осталось иного выхода, как согласиться на брак дочери с большевицким головорезом.
Постепенно он превратился в настоящего эмигранта. Начал писать в Бельгии антисоветские книги. Советы однако молчали, и он посчитал, что его бывшие коллеги отказались от мести. Но Агабеков ошибался. Москва хладнокровно готовила вендетту.
Однажды его навестил английский аристократ, живший в Париже. Англичанин заявил, что
