Тулу». Иностранный аферист, понятно, согласился, и царь один за другим стал проигрывать города. Смотрю и думаю про себя, что скоро он проиграет всю империю. Вскочил и вытащил фальшивые карты из рукава бельгийского короля. Естественно, игру признали недействительной, короля вытолкали из Зимнего. А мне царь сказал: «Дорогой, ты спас империю, и я выполню любое твое желание». «Ничего не хочу, Ваше Величество, — отвечаю, — я просто выполнил свой долг». Мы обнялись и расплакались.
Тут господин С. доставал свой карманный платок и стирал слезы…
Будучи другом царя, он был заклятым врагом большевиков, и поэтому в эмиграционных кругах ему прощали слабости.
А слабостей было много. Говорили, что он владел игорными домами, дружил с аферистами, сбывал контрабанду.
Нельзя не упомянуть скандал, возникший в 1929 году вокруг господина С. Однажды в Париже стали циркулировать фальшивые червонцы[53]. Местная полиция приступила к поиску фальшивомонетчиков, выяснив, что он был одним из их главарей.
Начался суд. Господин С., понятно, отпирался, но потом-таки признался, что он этим действительно занимался, но — из-за любви к родине. Таким методом он хотел, ослабив советскую власть, приблизить ее крах. Однако суд посчитал, что своей противозаконной любовью к родине господин С. приобрел немалое состояние. Тогда подсудимый, встав с места и надменно посмотрев на судей, заявил свою речь:
— Господа судьи, перед вами человек, который спас Францию.
И продолжил дрогнувшим голосом:
— Это произошло в 1915 году, в самый разгар мировой войны, когда мы все проливали кровь на фронтах. Я служил личным секретарем Распутина. Однажды я совершенно секретно узнал, что наше правительство хочет заключить с Германией сепаратный мир. День и ночь я просил этого святого человека выступить против мира, зная, что рискую жизнью. Исключительно любовь к Франции толкнула меня на сей героический поступок. Мне удалось убедить Распутина, а тот отправился к царю и убедил его не заключать мирный договор. Кайзеровские войска остались на восточном фронте — Франция была спасена.
Эта речь сильно подействовала на присутствующих, особенно на самого господина С., рыдавшего от волнующих воспоминаний.
В итоге суд оправдал господина С.: теперь никто не может сказать, что эта страна бросила в темницу одного из своих спасителей.
Глава XIX. Эмигрантский быт
Не следует думать, что все эмигранты — это авантюристы и бахвалы.
Средний эмигрант не мечтает о возврате власти, не рассказывает о завтраках в Зимнем дворце. Средний эмигрант трудится. Офицеры, помещики, профессора — это нынешние рабочие, официанты, музыканты и водители. Они изо всех сил трудятся на фабриках и полях, на кораблях и в конторах. Они хватаются за любую профессию. Однако эти занятия не оставляют на них заметного следа. Эта работа — камуфляж, необходимый для существования, а под ним он остается тем, кем был: офицером, помещиком, профессором.
Эмигранты, сбежавшие от пролетарской диктатуры, сами становятся пролетариями, обретая чувство классовой солидарности на иностранных заводах и в поместьях. Беженец часто и крепко ругает капиталиста и желает ему такую же погибель, как и коммунистам. Опустошив стакан, он заявляет, что с пеленок был врагом капитализма и классового неравенства. После некоторой паузы, беженец начинает ругать коммунистическую Россию. Нельзя не подумать, что капитализм и коммунизм одинаковы в своей сущности для эмигранта и созданы лишь для того, чтобы отравить ему жизнь. Кроме этих двух общественных строев он ненавидит отдельных личностей, которые, по его мнению, повинны в его трагедии. Иногда виноватым оказывается царь, иногда Керенский, или немцы.
Эмигранты живут замкнуто, не общаясь с европейским населением и ненавидя европейскую буржуазию. Все они уверены, что Россия — самая прекрасная страна в мире. Вероятно, они правы. Порой они заявляют, что Россия не только самая великая страна мира, но она также совершила самую великую революцию. Вспомнив, что лично у них нет основания славить эту революцию, они примолкают.
Если верить воспоминаниям эмигрантов, насколько плохи их дела на чужбине, настолько прекрасно им было на родине. Они рассказывают, какими очаровательными женщинами они обладали, или как благосклонно им улыбался царь. Может быть, в действительности, этими их женщинами были их же постаревшие теперь супруги, а улыбавшийся царь был городовым, намекавшим на рождественский подарок. Ныне нет возможности это проверить.
Фантазия эмигранта не знает границ. Один грузинский князек серьезно говорит, что дома у него стояла реальная гора золота, а того, кто ему не верит, он проклинает как большевика. Другой беженец с грустным видом рассказывает о том, что за день до революции выиграл судебное дело, по которому половина Сибири перешла в его руки. Третий жалуется на большевиков, национализировавших его корабль, на котором он вот-вот должен был полететь на Луну. Эмигранты относятся к таким рассказам понимающе, поясняя: «Этот грузин в прошлом служил банковским кассиром, его обижать нельзя. Пусть он верит в свои горы золота».
Фантастическая русская революция лишила беженца доверия к реальности. Если возможно свергнуть царя, если большевики управляют Россией уже пятнадцать лет, то в этом мире нет ничего невозможного.
Эмигрант строит жизнь согласно такому подходу. Он всегда ко всему готов. Эмигрант-адвокат внезапно отправляется на Север, чтобы охотиться на китов. Другой едет в Африку, становится там вождем негритянского племени и пишет знакомым удивительные письма о своих подданных. Ему, понятно, завидуют.
Эмигранты не решаются на одно: вернуться обратно в Россию. И на это у них есть веские причины. Каждый из них стоял когда-то в списках на расстрел. Внутри крепких границ СССР их ожидают пытки и смерть.
Да и в самой Европе эмигрант живет в страхе: кто знает, может твой дружелюбный сосед, громогласно выражавший свои белогвардейские взгляды, на самом деле — агент ЧК? Может, русская красавица-официантка получила задание подмешать яд в чашку кофе? Может, эта машина следует по улице лишь для того, чтобы задавить врага советской власти? Эмигрант постоянно думает о методах, которыми ЧК может отправить человека на тот свет.
Но и большевики боятся в Европе за свою жизнь не меньше эмигрантов. Каждый командированный большевик уверен, что белобандиты, будучи под защитой буржуйской полиции, убьют в его ближайшем закоулке, быть может, подвергнув ужасным пыткам. Если в кофейне, театре или поезде рядом с коммунистом сядет пара эмигрантов, то он сразу же убегает. Советы не заинтересованы в душевной встрече беженца с большевиком. Поэтому оно вбивает в голову каждого командированного: эмигранты — это пьяницы, убийцы, бродяги, шпионы. Этим и объясняются страхи большевиков заграницей.
Однако можно понять и страхи беженцев. Во-первых, известны случаи похищений и убийств известных эмигрантов. Во-вторых, каждый эмигрант уверен, что он представляет
