ответил.
Тейт: Кто-то счастлив. Могу я также получить твою фотографию?
Почему он это спросил? И почему мое сердце так забилось?
Тейт произвел на меня такой эффект. Просто вспоминая его слова и то, как его губы ощущались на моих, было достаточно, чтобы разжечь огонь внутри меня.
— Давай сделаем селфи, Пейсли, — сказала я. — Но подожди, дай мне доплести тебе косу.
— Хорошо.
Она едва могла стоять на месте, как и я, а потом мы поменялись местами. Это было немного хаотично, но мне нравилось видеть, как ее уверенность растет, как она заплетала мои волосы снова и снова, становясь лучше в этом каждый раз.
Я подняла телефон, улыбнувшись в камеру, когда Пейсли оттянула мою косу в сторону, чтобы она была видна на фото. Ее зубастая ухмылка была бесценной. Она так гордилась собой. Я отправила это Тейту подписав.
Лекси: у нее получается все лучше и лучше заплетать.
Он не ответил, поэтому я убрала свой телефон, сфокусировавшись на Пейсли.
— Спасибо, что помогаешь мне с гирляндой, — сказала она. — Я сфотографирую это на телефон и покажу своей подруге. Она сказала, что только мамы могут украсить комнату, я сказала, что ты тоже можешь это сделать.
Мое сердце замерло. Я внимательно посмотрела на Пейсли. Ее улыбка немного померкла. Я не знала, что сказать.
— В любое время, когда ты захочешь сделать что-то, что другие могут сделать со своими мамами, ты можешь спросить своего отца или меня.
— Я могу обратиться к тебе? — сказала она, глядя на меня с улыбкой.
— Да, конечно же.
— Хорошо. Я собираюсь поговорить с мамой позже сегодня. Я покажу ей гирлянды. Я знаю, что у нее нет на меня времени, но я думаю, что они в любом случае могут ей понравиться.
Мое сердце болело за нее. Я понятия не имела, каково это — расти без мамы. Мысли о том, что Тейт рассказал мне о провальном отпуске с Норой, разозлили меня. Желая поднять настроение Пейсли, я спросила:
— Хочешь, чтобы мы посмотрели комнаты принцессы онлайн? Это даст нам больше идей о том, чтобы сделать с твоей комнатой.
Она вся засияла. Пейсли села на кровать, скрестив ноги.
— Мы можем это сделать?
— Да, — нерешительно сказала я, гадая, открываю ли я ящик Пандоры.
Просматривая Pinterest, я периодически меняла что-то в своей квартире. Был ли девятилетний ребенок не слишком опытным партнером вопросе о ремонте? Я надеялась, что нет, потому что у меня было чувство, что Пейсли собирается следовать моим указаниям.
Мы сидели бок о бок на кровати, и я открыла свой телефон, зайдя в приложение Pinterest. Пейсли сразу вооружилась крюком, леской, и грузило. Она кричала и кричала почти на каждом фото.
— Я хочу это, — сказала она, указывая на белую кровать с лебедями в качестве четырех столбов.
— Я не уверена, что мы можем это найти где-то ты если честно, — сказала я.
Боже, я все таки открыла ящик Пандоры.
— И я хочу розовую комнату, — заявила она, стоя на кровати, оглядываясь вокруг.
Затем она легла на кровать, и я поспешила к ней. Она еще раз улыбнулась мне. Я обожала эту маленькую девочку. Если бы у меня была дочь, именно так бы я проводила всё своё свободное время: придумывая способы, чтобы рассмешить её.
— Я хочу покрасить эту стену и ту стену, и, возможно, потолок тоже, — воскликнула Пейсли.
О, Господи.
— Мы должны поговорить об этом с твоим отцом.
* * *
Тейт
Когда я вернулся домой, я услышал голос Пейсли. Она хихикала. Я направился прямо наверх, но не сразу дал понять о своем присутствии; вместо этого я стоял и смотрел на них через открытую дверь. Они обе лежали на кровати, смотрели на потолок, и что-то зашевелись у меня в груди. Пэйсли так легко смеялась, а Лекси выглядела так, будто она часть этого места. Я сфотографировал их на свой телефон. Лекси была такой чертовски домашней и милой, что это чуть не убило меня. Она была особенной, и мне предстояло убедить ее в этом. И в том, что она нужна нам.
Что она нужна мне.
Я нанял много людей, которые присматривали за Пейсли, но сейчас все было иначе, потому что Лекси действительно заботилась. Она пробудила во мне то, что я уже давно забыл. Я знал, что она тоже чувствовала притяжение, влечение и связь, которые у нас были.
После развода, я чувствовал себя опустошенным внутри, и я был полон решимости ничего не менять в своей жизни. Альтернатива казалась слишком опасной. Это все еще ощущалось так. Это может плохо кончиться. Моя дочь однажды пострадает. Я бы не стал рисковать. Но я не могу отрицать, что Лекси не заставила меня чувствовать, и это само по себе было чертово чудо.
— Мы должны поговорить об этом с твоим отцом, — сказала она, возвращая меня в настоящее время.
— Спросить меня о чем? — спросил я, войдя в комнату.
Пейсли закричала, спрыгнула с кровати и пошла прямо ко мне.
— Папочка, я хочу сделать мою комнату розовой, — сказала она, уставившись на меня своей зубастой ухмылкой. — Всю.
Я посмотрел на Лекси, не спеша оглядывая комнату. Я старался сохранить здоровый баланс между тем, что позволял моей дочери, и тем, что было под запретом. Я не хотел, чтобы она росла испорченной и избалованной, но я не мог найти хоть одну причину, чтобы запретить ей розовую комнату.
— Хорошо, — сказал я. — Не вижу проблем.
Она еще раз закричала и побежала обратно к Лекси, прыгая на кровать.
Лекси избегала моего взгляда. Я пристально наблюдал за ней. Она пропустила завтрак этим утром. Она написала мне, что проспала, но я подумал, что это не единственная причина. Последнее, чего я хотел, это чтобы ей было неудобно, но, черт возьми, просто быть с ней в этой комнате, в комнате моей дочери — я не мог ясно мыслить. Не тогда, когда дело касалось Лекси, и не
