Я устало потерла ноющий затылок, с тоской размышляя о том, как я угодила в этот переплет.
— И как же оно так выйдет?
— Ты позволишь мне проводить время с тобой.
— Давай. На выходных?
— Нет. Я имею в виду все время: я буду ходить с тобой на работу, встречаться с твоими друзьями и прочее.
— Нет, это невозможно.
— Почему?
— Да не могу я прийти с тобой на обед к родителям или на встречу с друзьями. Они решат, что я придурочная.
— Ты боишься, что они о тебе что-то узнают.
— Если моя жизнь, в смысле ты, сядет с ними за стол, они узнают практически все.
— Что в этом ужасного?
— Это личное. Мое, личное дело. Ты — в первую очередь. Люди не притаскивают на вечеринки свою жизнь.
— Полагаю, ты еще убедишься, что большинство тех, кого ты любишь, именно так и поступает. Но суть не в этом, а в том, чтобы мы начали действовать вместе.
— Я за, но только давай не будем вместе общаться с моими друзьями и семьей. Это пусть будет отдельно.
— Это и так отдельно. Никто из них ничего о тебе на самом деле не знает.
— В общем, этому не бывать.
Он не ответил.
— Ты намерен вторгаться куда считаешь нужным?
Он кивнул.
Я вздохнула:
— И знаешь что, я вру не всем подряд.
— Знаю. Не врешь по «неправильному номеру».
— Видишь? Странная история. Еще одна жалкая глупость с моей стороны.
— Не скажи. Иногда неправильный номер — и есть правильный.
Он улыбнулся.
Глава двенадцатая
Нашу совместную деятельность он хотел начать с того, чтобы посмотреть, как я живу. И кажется, надеялся, что тут-то ему и откроются все мои великие тайны. А я знала, что откроется лишь дверь в неприбранную студию и в нос ударит противный рыбный запах. Поэтому всячески отговаривала его от сегодняшнего визита. Каждый упорно стоял на своем, но наш спор прервала вернувшаяся из больницы Клэр. Она явно встревожилась, увидев меня с незнакомым типом у дверей своей квартиры, о чем-то препирающихся сидя на корточках. Я немедленно встала.
— Я его не впустила.
Она сразу смягчилась и посмотрела на него:
— Вы, наверное, решили, что это невежливо с моей стороны?
— Нет, вы абсолютно правы, — заверил ее Жизнь. — Я удивляюсь другому: как вы ее туда впустили.
Она улыбнулась:
— Я с радостью принимаю помощь от Люси.
— Как себя чувствует ваша мама? — спросил он.
Я поняла, он все еще меня проверяет. Проверку я выдержала — у Клэр все было написано на лице. Так притворяться никто бы не смог.
— Стабильно… пока что. А как Конор?
— М-м, он спит.
— Выпил бутылочку?
— Да.
Я вылила ее в раковину.
Она была очень довольна и, покопавшись у себя в сумке, достала деньги.
— Спасибо, что уделили нам свое время, это вам за хлопоты. — Она протянула мне пару банкнот.
Честно говоря, я готова была их взять. На самом деле готова. Себастиан нуждается в починке, а ковер в почистке, было бы очень недурно сходить наконец в парикмахерскую и для разнообразия купить еды, а не полуфабрикатов для микроволновки, — но под пристальным взглядом Жизни я ответила правильно:
— Нет, я не могу их взять, мне это было в радость. Правда.
Слова пришлось выпихивать силком, потому что они застревали в горле.
Наступил ответственный момент. Я вынула из кармана ключи, открыла дверь и преувеличенно-приветственным жестом пригласила его войти первым. Он радостно перешагнул порог, а я за ним, искренно надеясь, что, учуяв рыбьи ароматы, он воздержится от комментариев. Мистер Пэн вскочил и потянулся, а затем неспешно двинулся навстречу гостю, плавно, манерно вихляя бедрами, как отъявленный гей. Он оглядел мою Жизнь, поднял хвост и принялся выписывать восьмерки у его ног.
— У тебя кот есть. — Он присел и погладил Мистера Пэна, купавшегося в лучах неожиданного внимания.
— Знакомься — Мистер Пэн. Мистер Пэн, позволь тебе представить… как мне тебя называть?
— Жизнь.
— Я не могу представлять тебя людям как Жизнь, нам надо придумать тебе имя.
Он пожал плечами:
— Мне все равно.
— О'кей. Энджелберт.
— Нет, на Энджелберта я не согласен. — Он оглядел комнату, подошел к одной из многочисленных фотографий Джина Келли, потом к постеру «Поющих под дождем» на дверях ванной и предложил: — Зови меня Джин.
— Нет уж, на это я не согласна.
В моей жизни есть только один Джин, и этого вполне достаточно. И один Дон Локвуд, второму я сказала мне больше никогда не звонить.
— А как зовут другого парня? — Жизнь указал на постер.
— Дональд О'Коннор в том же фильме, он играет Космо Брауна.
Жизнь выпятил подбородок и сказал, подражая манере американских актеров пятидесятых годов:
— Лады, зови меня Космо.
— Ну что за бред. «Знакомьтесь, это Космо»? Космо-политен?
— Космо Жизнь, крошка.
— Хорошо, как хочешь. Давай я все тебе тут покажу. — Я встала у входной двери в позе стюардессы, объясняющей, как себя вести в экстренной ситуации. Повела рукой налево: — Обратите внимание, ванная. Чтобы воспользоваться ею, вам необходимо включить свет на кухне и оставить дверь нараспашку, потому что лампочка в ванной перегорела уже год назад. Справа кухня. — Энергичный взмах вправо. — Далее вы видите гостиную и спальню, для удобства объединенные друг с другом. Инструктаж окончен. — Я поклонилась. Чтобы все это лицезреть, ему достаточно было просто поводить глазами из стороны в сторону, даже головой вертеть не требовалось.
Он обозрел местность.
— Ну, как тебе?
— Рыбой пахнет. А что это такое на ковре?
Я вздохнула. Хоть бы минуту выждал из вежливости. Так нет, сразу подрывает основы моего существования.
— Это креветочный салат. Мистер Пэн, знаешь ли, опрокинул со стола и вляпался в него, а потом прогулялся по полу. Доступно излагаю?
— Вполне, но я имел в виду вот это. — Он указал на телефон, записанный маркером.
— А, это координаты компании, которая чистит ковры.
— Ну конечно, следовало бы догадаться. Не буду даже спрашивать, почему ты их записала именно там. Позвони им. — Он направился к буфету, обследовал все полки и ящики, а потом принялся энергично хрустеть печеньем, что меня возмутило, потому что я припасла его себе на ужин. — Ковер имеет жуткий вид, позвони срочно.
— Срочно!.. Для этого надо сначала взять отгул на работе. И вообще, это такая морока.
— Попроси их приехать в выходной. Если они откажутся, тоже не беда — очень велика вероятность, что завтра тебя уволят.
— Я думала, ты хочешь меня поддержать.
— А я думал, ты хочешь, чтобы тебя уволили.
— Да, но я надеялась получить выходное пособие, а не вылететь с работы за просто так, из-за того, что я всего лишь не знаю испанского.
— Вряд ли это можно назвать «всего лишь», учитывая, что ты их основной переводчик.
— Но ведь я владею остальными языками.
— О владычица, зато тебе неведом язык правды. — Он рассмеялся и сунул в рот целое печенье.
Я с отвращением посмотрела на него и буркнула:
— Проглот несчастный.
— Что это значит?
— Посмотри в своем компе, узнаешь.
— И посмотрю. — Он достал айфон. — А ты позвони насчет ковра, он непотребен. Его ни разу толком не чистили с тех пор, как ты сюда въехала, а возможно, и долгие годы до того, так что на нем и твои, и чужие волосы, ногти, кусочки шкуры и мяса, козявки. Питательная, короче, среда для бактерий — а ты с каждым вдохом запускаешь их в свои легкие.
Гадливо передернувшись, я протянула руку за его телефоном, но он крепко в него вцепился.
— Нет, это мой, ты по своему звони. А я посмотрю про проглота.
Я вздернула нос и позвонила в приемную, втайне надеясь, что меня соединят с Доном, но это оказался не он, а некий престарелый Роджер, с которым мы в две секунды условились на воскресенье. Я повесила трубку, весьма собой довольная. Вот, сделала полезное дельце. Зато Жизнь ничуть не был доволен.
