немножко, Малиновский. Егоров! А этого что же забыли? Он к нам. Уносите.
Два санитара взялись за носилки. Родион жадно прислушивался к забытым звукам мирной жизни. Здесь, в далекой от фронта тыловой Казани, ездили трамваи, работали магазины и рынки, и даже театры и рестораны. О войне напоминали только раненые в госпиталях и вести с фронта в газетах.
– Немецкая эскадра рвется в Рижский залив! – продолжал выкрикивать мальчишка-газетчик. – Последние новости! Героические действия русского Балтийского флота!
Германский флот неоднократно пытался прорваться в Рижский залив. 4 августа 1915 год новейшие германские эскадренные миноносцы V-99 и V-100 смогли преодолеть минные заграждения. В бой с ними вступил русский эскадренный миноносец «Новик». Немецкий эсминец V-99, поврежденный огнем «Новика», подорвался на минах и выбросился на берег у Михайловского маяка. Через два часа немецкие моряки сами подорвали свой корабль, чтобы он не стал русским трофеем.
Через четыре дня, 8 августа, германская эскадра начала расчищать проходы в минных заграждениях в Ирбенском проливе. Путь немцам преградили русские канонерские лодки «Грозящий» и «Храбрый», а также дредноут «Слава».
Канонерская лодка – небольшой корабль, предназначенный для ведения боевых действий в прибрежных районах моря, а также на реках и озерах. Вооружение «Грозящего» и «Храброго» составляли два орудия калибром 229 миллиметров, одно 152-миллиметровое орудие, пушки меньшего калибра и два торпедных аппарата.
Дредноут – от английского слова dreadnought – «бесстрашный». Именно так назывался первый английский корабль этого класса. Характерная особенность дредноутов – мощное артиллерийское вооружение из большого числа орудий только крупного калибра: до 300, 400 и более миллиметров, в некоторые мог спокойно пролезть человек. В длину эти корабли достигали 200 метров и более. Толщина их брони в отдельных частях приближалась к полуметру. Экипажи насчитывали от 700 до 1,5 тысяч человек. Бронированные плавучие гиганты стали одним из символов Первой мировой войны, но многие из них оставались в строю даже по окончании Второй мировой.
Выйдя навстречу врагу, канонерские лодки «Грозящий» и «Храбрый» открыли огонь по немецкой эскадре. Два немецких тральщика подорвались на минах. Немцы отступили. Но всего через неделю они предприняли еще одну попытку прорыва, усилив свою эскадру двумя мощными дредноутами «Нассау» и «Позен». «Слава» вновь вышел в море. Немецкие броненосцы находились на слишком большом расстоянии от русского линкора. Тогда, чтобы увеличить дальнобойность орудий, командир «Славы» приказал затопить часть отсеков одного борта и создать искусственный крен в 3°. Это позволило довести дальность стрельбы главного калибра корабля до 16,5 километров. Немцы пройти не смогли.
На следующий день «Слава» получил три прямых попадания немецких снарядов. Первый пробил броневой пояс и взорвался в угольной яме. Второй снаряд пробил палубу и попал в орудийную башню левого борта. В погребе боеприпасов начался пожар, и его пришлось затопить. Третий снаряд снес несколько шлюпок и взорвался в воде у борта. Но «Слава» оставался в строю.
Немцы уже почти прошли в Рижский залив, когда на помощь русским пришли британские союзники.
Первые британские субмарины были переброшены в Россию в октябре 1914 года. Для этого им пришлось совершить трудный и опасный поход. Большинство лодок успешно добрались до Балтики и начали действовать против боевых и транспортных судов врага. Офицеры флотилии были лучшими подводниками Британии.
19 августа английская подводная лодка E1 торпедировала один из самых мощных германских кораблей – линейный крейсер «Мольтке», похожий на закованное в броню чудовище. Крейсер получил серьезные повреждения, с трудом сумел дотянуть до своей базы и был надолго выведен из строя. Немецкая эскадра вновь отступила…
Командир подлодки Е1 Ноэль Лоренс удостоился личной аудиенции русского императора и получил орден Святого Георгия IV степени. А русские газеты объявили Лоренса «спасителем Риги». Великобритания отметила заслуги своего героя орденом «За выдающиеся заслуги» и званием адмирала.
Впервые субмарины были активно применены в Русско-японской войне в 1905 году. Экипажи в них набирались на добровольной основе из числа офицеров и матросов надводных кораблей. Но серьезную роль подводные лодки стали играть только во время Первой мировой войны.
Главным оружием субмарины стали торпеды – самодвижущиеся снаряды, которые взрываются при столкновении с кораблем противника. Атакуемое судно могло спастись только одним способом – вовремя заметить движущуюся торпеду и изменить курс.
В боях Первой мировой приняли участие около 600 подлодок, из них 372 были немецкими. Потери от действий субмарин стали просто колоссальными. За всю войну только подлодки Германии и ее союзников потопили более 5000 кораблей стран Антанты (немалая часть из которых не были военными), потеряв при этом 178 подводных лодок.
К осени 1915 года Восточный фронт перешел к позиционной войне: глубокие окопы, землянки, лабиринты ходов сообщения и бесконечные ряды колючей проволоки.
Линия обороны делилась на несколько полос. За рядами колючей проволоки располагалась первая линия окопов. Боевые позиции, стрелковые и пулеметные ячейки укреплялись мешками с песком, под прикрытием которых солдаты вели огонь через бойницы. Вперед выносились ячейки для передовых сторожевых постов, наблюдавших за действиями противника. Все эти позиции соединялись с одной общей траншеей. Она делалась в полный рост человека и даже глубже, чтобы максимально обезопасить солдат во время обстрела. Эти траншеи порой походили на небольшие улицы. Их ширина делалась такой, чтобы в ней свободно проходили два бойца, несущие носилки с ранеными и при этом они могли разойтись с солдатами, идущими навстречу.
Первая линия окопов была двойной, то есть рядом находилась еще одна такая же полоса боевых позиций с ячейками и еще одна траншея. Примерно в 100 метрах от окопов первой линии шла линия поддерживающих окопов. Еще дальше – промежуточные окопы. В 800 метрах от передовой линии находились так называемые редюиты – убежища для гарнизона, которые служили и последним опорным пунктом в случае отступления.
Но отступления случались редко. Преодолеть под ружейным и пулеметным огнем такую линию обороны силами пехоты или кавалерии было почти невозможно. В случае потери первой линии обороняющиеся отступали и закреплялись на второй, третьей линиях и так далее, до тех пор, пока не подходили подкрепления, или на атакующих не обрушивался огонь артиллерии.
А в 1915 году сидение в окопах могло продолжаться целыми месяцами. Все это хитросплетение траншей и окопов соединялось друг с другом ходами сообщений, превращая позицию в сложный и запутанный лабиринт. В переходах приходилось ставить указатели «в штаб», «на телефонный пункт», «к ротному командиру», без которых можно было попросту заблудиться.
В стенах траншей, обитых бревнами и досками, делались ниши с нарами для сна. Здесь же находились землянки, где ютились солдаты, штабные блиндажи, имевшие
