Косяк, — тяну я и закидываю ноги на стол.
Закрываю глаза.
Значит, решила продать именно те серьги, которые были подарены лично мной. Понимаю, деньги нужны, но могла бы начать с тех украшений, которые ей были подарены на наши юбилеи посторонними людьми. Теми людьми, с которыми я веду бизнес. Они тоже дарили золото с драгоценными камушками.
Нет, она решила начать именно с моих подарков.
Поэтому мои парни и влезли. Эти серьги были куплены мной для жены, и они увидели в этом неуважение и даже, наверное, кощунство.
Забавно, что и свекровь в этот раз не стала звонить со слезами и уговорами, что Оленьку нельзя вот так бросать. Видимо, допекла и мать.
Я еще не отошел от названий книжек, которые она себе заказала, а она решила удивить меня ломбардом и цыганкой.
Ей будто не пятьдесят лет, а пятнадцать. Меня, конечно, в свое время очаровала ее наивность и глупость, но не сейчас. Сейчас я хотел бы увидеть не девочку, а женщину и мать, а она на книжки рукоблудит. На выдуманных боссов мафии.
Хмыкаю. Я ведь в первый момент, когда увидел чек, по глупости подумал, что Оленька решила поиграть со мной, пощекотать провокациями, намекая, что ждет от меня, как от босса мафии, порочных ночей, но я притормозил в ожидании новых намеков.
И как оказалось, я опять ошибся в Оле. Не провоцировала она меня. Оставлю я ее книжным мафиози. Пусть дальше просирает брюлики, деньги, влезает в сомнительные истории.
— Оля больше не ваша забота, — говорю я.
— Поняли, босс, — глухо отвечает Валера.
Выходят, и на грани дремоты чувствую, как вибрирует телефон на столе. Шарюсь рукой, хватаю смартфон и, не глядя на экран, принимаю звонок:
— Внимательно слушаю.
В динамике молчание, а после раздается тихий и стыдливый всхлип.
— Оля, это ты? — удивленно спрашиваю я.
****
Приглашаю в гости к Черновым!
«После развода. Мы стали чужими в 50» https:// /shrt/raqW
— Господи, Лера, да сопли ты уже свои подбери! — раздраженно гаркает на меня Ярослав.
Даже пол вибрирует от его приказа. Сердце сжимается.
— У тебя другая женщина… — сипло отзываюсь я и закрываю лицо руками, забиваясь в бессилии в угол дивана.
— Да, любимая женщина, — четко проговаривает.
— А я? — мои ладони соскальзывают с мокрого от слез лица.
— А ты, — презрительно отрезает, — привычка, от которой пора отказаться.
Я ищу загнанным взглядом поддержку у дочери, которая в ответ лишь пожимает плечами:
— Вот теперь и ты знаешь, кем ты стала для отца за все эти годы.
https:// /shrt/raqW
Глава 35. Быть взрослой
— О, замечательно, теперь я виновата? — мама смеется и разводит руки в стороны. — Оля, ты очаровательна в своей наглости!
— А кто меня такой воспитал?! — в отчаянии спрашиваю я.
Да, мои претензии маме, что я уродилась такой тупой клушей, возмутительно глупы, но я не могу заткнуться.
Из меня прет та агрессия, которую я должна была обрушить на оценщика в ломбарде или на цыганку, что умыкнула мои деньги, но я лучше покричу на маму.
И обвиню ее во всех грехах.
Опять сниму с себя ответственность. Это у меня получается на отлично. Я в любой ситуации найду кого обвинить в своей глупости и беспомощности.
— Ты такой меня воспитала! Вот!
— Оля, тебе пятьдесят лет! — мама продолжает смеяться. — Пятьдесят! Ты сама уже давно мать! У тебя уже внук появился! Оля! — щелкает перед моим лицом узловатыми пальцами. — Ау! Ты совсем охамела?!
— Ты была деспотичной!
— Что еще скажешь? — мама хмыкает и скрещивает руки на груди. Вскидывает бровь. — Продолжай, доча. Это у тебя манера такая, да? Поливать грязью тех, с кем ты живешь? Как удобно так жить, Оля, да? Все вокруг виноваты, но не ты. Ты — Принцесска, — усмехается и повышает голос, — старовата ты для тупой принцесски, ясно? В этом возрасте, дорогуша, женщина становится либо королевой, либо дурой! Поздравляю, ты — дура! Наглая, бессовестная, — делает ко мне шаг, — и приживалка! Живешь со мной, жрешь мои завтраки, обеды и ужины, и палец о палец за все эти дни не ударила! Даже твой сын мне посуду моет, а ты? Приехала, опять села на шею и ножки свесила!
Я отступаю и шумно выдыхаю возглас возмущения, но больше ничего против не могу сказать.
Я, правда, за эти дни ни разу не предложила помощи маме. За продуктами гоняет Димка, посуду он же моет, а я?
Я страдаю.
— Мам, я…
— Что ты? — рявкает мама и краснеет от злости. — Я все эти дни смотрю на тебя, смотрю… и понимаю, что у меня к тебе кроме разочарования и жалости нет! Знаешь, даже если ты выручишь за свои брюлики и шубы деньги, то ты их просрешь! Цыганка — это только начало! Ты же влезешь в эту новомодную крипту, поверишь мошенникам, скинешь бабки подставным брокерам, окажешься в сетевухе или вляпаешься в пирамиду! Ты просто вот такая! Ни мозгов, ни ответственности и ни желания взрослеть! Я виновата?! Очаровательно, Оля! Чем еще удивишь?
Я отворачиваюсь от мамы и прижимаю ладони к лицу.
Мне резко становится стыдно.
Неужели не могла взять на себя ужины и уборку квартиры? Даже у моего сына, которого я обвинила в эгоизме, больше ответственности и благодарности перед пожилой бабушкой. После ужина он без возмущений встает к раковине, а я, печальная амеба, плыву страдать и негодовать на несправедливость этой жизни.
Почему я так поступаю?
Потому что я жертва. Жертвы не моют посуду, не пылесосят, не моют полы, не готовят обеды-ужины.
Что же я за дочь такая?
Опять, по сути, живу за чужой счет и вновь пытаюсь перевернуть так, что в моих бедах уже виновата семидесятилетняя мать.
Если я сама веду себя эгоистичным и скандальным ребенком, то чего я жду тогда от своих детей?
Я торопливо выхожу из кухни по тяжелый вздох мамы. Прячусь в спальне, приваливаюсь к двери и медленно оседаю на пол. Я провалила все свои роли: жены, матери и дочери.
Утыкаюсь лбом в колени и закрываю руками голову.
Я должна как-то повзрослеть. А с чего начать взрослеть
