птица небесная — и раз природа сотворила меня не летать, а бегать, то и поднявшись в небо я буду полагаться на свои ноги…
Кажется, даже дракон и его всадник удивились, когда увидели шагнувшего к ним закованного в доспехи, с мечом наперевес Старшего Магистра. И даже не тому, что я бежал вверх по воздуху, аки посуху — в конце концов, схожих способов держаться в небе немало, просто мой лучше… А тому, что я делал это в одиночку.
Глупый смертник, что даже в компании с ещё двумя товарищами едва выдержал одну-единственную атаку, теперь решил в одиночку дать бой паре, от которых без оглядки бежала бы большая часть Архимагов даже из Великих Родов. Только удивлением я могу объяснить, почему некромант и его разумный партнер (а драко-личи, в отличии от своих сородичей, простых костяных драконов, разум имели не уступающий, а в чем-то даже превосходящий людской) дали мне целых две полных секунды. Две секунды их бездействия, за которые я вырвался на оперативный простор — забежал почти на ту же высоту, что и они, только встал слева, что за моей спиной не было судна. Не хватало ещё, что пролетевшие мимо меня заклятия били по моему крейсеру!
Петя что-то заорал снизу — всех слов я не разобрал, но там было что-то о том, что он сейчас ринется мне помогать. Этого ещё не хватало — я и в одиночку не уверен, что сумею осуществить задуманное, а уж с такой обузой… Да нас тут же и сожрут! Потому короткая телепатическая мысль Петру-старшему — и срочно увернуться от сотканных их черных энергетических полос магических сетей, что полетели на меня разом с четырех сторон.
Не знаю, что там Смолов сделал, что бы остановить своего молодого тёзку, главное — я остался один на один с этой тварью. Внизу грохнул залп пушек, раздался треск множества заклятий, а «Змей» явно начал оживать, обрушивая всю ярость, что мог, на наглого костяного дракона. Где-то там, во вспышках и грохоте вокруг окружившего себя сплошным, повторяющим очертания тела покровом тьмы дракона ощущалась и магия моего Архимага — Смолов начал действовать… Надеюсь, они справятся.
После энергетических сетей дракон наслал на меня облако трупного яда — разумеется, магически приправленного многочисленными гадостями из арсенала малефицизма. В тот же миг в меня полетели ещё десятки Копий Тьмы, со всех сторон засвистели хлысты из зеленой энергии, заряженными чарами гниения и сжимаемые десятками бесплотных рук и ещё много чего. Буквально за пять-шесть секунд некромант и его скакун осыпали меня полутора десятками заклятий шестого и седьмого ранга, большая часть из которых были площадными.
В той катавасии магии мне пришлось отступить, и отступить довольно далеко — а большего видимо врагу и не было нужно. Между рогов шедевра прикладной некромантии, созданного величайшим в этом мире чародеем Смерти, сгустилась зелёная точка — а затем полуметровой толщины луч ударил в мой корабль. Туда, где под палубой располагались собравшиеся в Круг незанятые на других направлениях маги.
Толстый лист зачарованного металла, как и прочнейшая древесина с Фронтира, на которой и лежал слой зачарованного металла, продержался лишь несколько мгновений. Зеленая вспышка, крики ужаса — и я ощутил, как несколько десятков жизней разом оборвалось. Костяная тварь вновь обернулась ко мне, а из центра её груди, там, где меж рёбер был расположен закрытый магией всадник, до меня донеслась намеренно выпяченные на показ удовлетворение, радость и насмешка. Мол, и что ты сделаешь?
Что я сделаю… Крылья из Желтых Молний, Синее и Фиолетовое в меч и вокруг себя — и смешать с каждой из перечисленных Золотую, так же пустив и Желтую, и Золотую по всему телу, заставляя проникнуть в каждую мышцу, в каждую связку, призвать Зеленую, заставляя её бежать по мышцам, крови, внутренним органам — латая микротравмы, что уж потихоньку начали там появляться.
Ибо то, каким именно образом я сейчас усиливал и ускорял тело Золотым и Желтым, было на голову мощнее моих обычных способов это сделать. Спасибо тебе, славный город-крепость Камень — после тебя я всё чаще вспоминаю те возможности, о которых даже не догадывался… Вот например сейчас — пока меня мутузил заклятиями, отгоняя словно назойливую муху этот дракон, пока всадник и его мертвый зверь убивали моих соратников, я успел подготовить достойный удар.
— Удар Грома и Молнии — Вторая Форма! Тяжелый Выпад!
Когда я сделал первый шаг прямо к чудовищному порождению магии смерти и его хозяину, я ощутил, как сам воздух ложиться мне на плечи, как тело преодолевает незримую, но очень плотную и упругую стену — и, наконец, с хлопком её проломив и создав ударную волну, я мгновенно оказался рядом с врагом. На тело давила чудовищная нагрузка, дышать было тяжело, доспех по ощущениям начал весить раз в десять больше — но мне было плевать.
К тому моменту из кокона в меж ребер исчезли и зеленый, и серый цвета — только сплошной, беспросветно черный. Я даже на глазок чувствовал, насколько крепок, насколько непрошибаем сей кокон, в котором чудовище носит своего хозяина. Намного, намного прочнее бронелистов с рунами на корпусе моего крейсера, крепче его же барьера, сильнее защиты любого Архимага — и сейчас мой клинок, мой Меч Простолюдина, неброский, без изысков и заметной магической ауры, а потому изначально не принятый врагом всерьез, врезался в защиту врага с чудовищной силой.
Фиолетовые и Синие, усиленные Золотом, изо всех сил вгрызлись в упругую, но невероятно прочную преграду. Мои энергии гуляли по сфере, пытались найти или создать не брешь хотя бы — просто относительно слабое место для начала. Однако моя гордость, основа моих сил, то, что делало меня Великим Магом — мои Молнии в этот раз оказались бессильны.
В голове полыхнула ярость. Какая нелепица — Молнии, которыми вообще-то можно убивать даже божественных сущностей и иных бессмертных, неподвластных оружию и чарам подавляющего большинства смертных, молнии, которыми я не так уж давно убил Младшее Божество и одолел троих Магов Заклятий, сейчас были не в силах совладать с каким-то там барьером из Мрака, под которым прячется жалкий скульптор плоти седьмого ранга!
Вокруг меня мощным, грозным озером вскипела сила — магия Смерти, Тьмы, Малефицизм одновременно. Дракон и его хозяин творили совместную волшбу, и что-то мне подсказывало, что испугавшийся на секунду за свою жизнь чернокнижник прямо-таки горит желанием не просто убить меня — а превратить мою смерть в пытку. Ну, повышенная обидчивость у ребят, выбравших своей
