Тайлер становится на колени у моей кровати и шепчет: в прошлый четверг, когда ты заснул, я сел на самолёт в Сиэтл чтобы посмотреть, как тут бойцовские клубы. Чтобы узнать, скольких отсылали из них, и всё такое. Поискать новые таланты. У нас есть Проект «Увечье» и в Сиэтле тоже.
Тайлер проводит кончиками пальцев по шрамам у моих глаз.
У нас есть Проект «Увечье» в Лос-Анджелесе и в Детройте. Большой Проект «Увечье» в Вашингтоне, D.C., в Нью-Йорке. А в Чикаго у нас такой Проект, что ты не поверишь.
Тайлер говорит: не могу поверить, что ты нарушил своё обещание. Первое правило — ты не говоришь о бойцовском клубе.
Он был в Сиэтле на прошлой неделе, когда бармен в бандаже сказал ему, что полиция готовит налёт на бойцовские клубы. Комиссар полиции занимался этим лично.
Дело в том, говорит Тайлер, что у нас есть полицейские, которые ходят в бойцовские клубы, и им нравится. У нас есть газетные репортёры, юристы, адвокаты, и мы знаем всё ещё до того, как это случится.
Нас должны были закрыть.
По крайней мере, в Сиэтле, говорит Тайлер.
Я спросил, что Тайлер сделал с этим.
Что мы сделали с этим, говорит Тайлер.
Мы устроили собрание Комитета по насилию.
Больше нет «тебя» и «меня», говорит Тайлер и щиплет меня за кончик носа. Я думаю, ты это уже понял.
Мы оба используем одно тело, но в разное время.
Мы объявили особое домашнее задание, говорит Тайлер. Мы сказали: принесите мне свежие, горячие, с пылу с жару, яйца его чести комиссара полиции Сиэтла как-там-его.
Я не сплю.
Да, говорит Тайлер, ты спишь.
Мы собрали команду из четырнадцати космических мартышек. Пятеро из них были полицейскими. И в ту ночь все люди в парке, где его честь выгуливал свою собаку, были мы.
Не волнуйся, говорит Тайлер. Собака не пострадала.
Всё нападение заняло на три минуты меньше, чем лучшая из тренировок. Мы планировали двенадцать минут. Нашей лучшей тренировкой было девять минут.
Пятеро космических мартышек держали его.
Тайлер рассказывает мне это, но каким-то образом я это всё уже знаю.
Три космических мартышки стояли на стрёме. У одной мартышки был эфир[81]. Другая мартышка стянула спортивные штаны с его чести.
Собака была спаниель. И она всё лаяла и лаяла.
Лаяла и лаяла.
Лаяла и лаяла.
Космическая мартышка трижды туго обмотала резиновой лентой мошонку его чести.
Ещё одна мартышка — между его ног, с ножом, шепчет Тайлер разбитым лицом у моего уха. А я шепчу в достопочтенное ухо комиссара полиции, что ему лучше отменить налёт на бойцовские клубы, или нам придётся оповестить весь мир, что у его чести нет яиц.
Тайлер шепчет: как далеко ты зайдешь, ваша честь?
Резиновая лента лишила чувствительности всё, что ниже неё.
Как далеко ты зайдешь в политике, если твои избиратели будут знать, что у тебя нет яиц?
К тому времени его честь почти потерял сознание.
Ребята, у него яйца холодные как лёд.
Если закроют хоть один бойцовский клуб, мы пошлём его яйца по почте на восток и на запад. Одно пойдёт в «New York Times», а другое — в «Los Angeles Times». По одному туда и туда. Как положено с пресс-релизами.
Космическая мартышка убрала тряпку с эфиром от его рта, и комиссар сказал: не надо.
А Тайлер сказал: нам нечего терять, кроме бойцовского клуба.
Комиссар, у него было всё.
Все что нам осталось — это грязь и дерьмо земли.
Тайлер кивнул космической мартышке с ножом между ногами комиссара.
Тайлер сказал: представь остаток жизни с пустой мошонкой.
Комиссар сказал, нет.
И — не надо.
Остановитесь.
Пожалуйста.
О.
Господи.
Помоги.
Мне.
Помогите.
Нет.
Остановите.
Их.
Космическая мартышка ведёт ножом — и режет только резиновую ленту.
Шесть минут. Мы закончили.
Запомни, сказал Тайлер. Люди, на которых ты хочешь наехать, — это люди, от которых ты зависишь. Мы те, кто стирает твоё белье, готовит твою еду, кто накрывает твой стол. Мы заправляем твою кровать. Мы охраняем тебя, пока ты спишь. Мы водим к тебе «скорые». Мы соединяем твои звонки. Мы повара и таксисты. Мы знаем о тебе всё. Мы обрабатываем твои выплаты по страховке и по кредитным картам. Мы контролируем каждую часть твоей жизни.
Мы — средние сыновья истории, взращённые телевидением, верившие в то, что в один прекрасный день мы все станем миллионерами, киноактёрами, рок-звёздами. Но мы не стали. И мы только что это уяснили, сказал Тайлер. Так что — не лезь к нам.
Космическая мартышка вернула эфир на место, заглушив всхлипы комиссара, пока он не отключился.
Другая команда одела его и доставила вместе с собакой домой. После этого ему предстояло хранить секрет. И — нет, мы не ожидаем больше налётов на бойцовские клубы.
Его честь вернулся домой испуганным, но невредимым.
Каждый раз, когда мы проделываем эти домашние задания, говорит Тайлер, эти парни из бойцовского клуба, которым нечего терять, оказываются чуть больше втянутыми в Проект «Увечье».
Тайлер становится на колени у моей постели и говорит: закрой глаза и дай мне руку.
Я закрываю глаза, и Тайлер берёт меня за руку. Я чувствую губы Тайлера на клейме его поцелуя.
Я сказал, что если ты будешь говорить обо мне за моей спиной, то ты больше меня не увидишь, сказал Тайлер. Мы — не два разных человека. Короче, когда ты просыпаешься, ты контролируешь своё тело, и можешь хотеть всё, что тебе угодно. Но в то мгновение, когда ты засыпаешь, я получаю контроль, и ты становишься Тайлером Дёрденом.
Но мы дрались, говорю я. В ту ночь, когда придумали бойцовский клуб.
Ты на самом деле сражался не со мной, говорит Тайлер. Ты сам так сказал. Ты сражался со всем, что ты ненавидишь в своей жизни.
Но я тебя вижу.
Ты спишь.
Но ты арендовал дом. У тебя была работа. Две работы.
Тайлер говорит: затребуй свои погашенные чеки из банка. Я арендовал дом на твоё имя. Я думаю, почерк на чеках за аренду совпадёт с почерком, которым были написаны те бумаги, что ты для меня печатал.
Тайлер тратил мои деньги. Неудивительно, что у меня всегда был перерасход.
А работы… почему, ты думаешь, ты так уставал? Это не бессонница. Как только ты засыпал, я вставал и шёл на работу, или в бойцовский клуб, или ещё куда-нибудь. Тебе ещё повезло, что я не стал работать змееловом.
Я спрашиваю, а как на счет Марлы?
Марла любит тебя.
Марла любит тебя.
Марла не знает разницы между тобой и мной. Ты назвался выдуманным именем в ту ночь, когда вы познакомились. Ты никогда не называешь своё настоящее имя в группах поддержки, ты, неаутентичное дерьмо. С тех пор, как я спас ей жизнь, Марла думает, что тебя зовут Тайлер Дёрден.
Так что, теперь, когда я знаю о Тайлере, он просто исчезнет?
Нет, говорит Тайлер, всё ещё держа меня за руку. Я не был бы здесь, если бы не был тебе нужен. Я буду жить своей жизнью, когда ты будешь спать. Но если полезешь ко мне — прикуёшь себя к постели на ночь или будешь принимать снотворное, — тогда мы будем врагами. И я покараю тебя за это.
Нет, это бред. Это сон. Тайлер — это проекция. Он — дисассоциативное личностное нарушение психики. Психогенная псевдоличность. Тайлер Дёрден — моя галлюцинация.
Да ну, говорит Тайлер. Может, это ты — моя шизофреническая галлюцинация.
Я был здесь первым.
Тайлер говорит: да, да, да, посмотрим, кто останется последним.
Это не по-настоящему. Это сон, я сейчас проснусь.
Тогда проснись.
Потом зазвонил телефон, и Тайлер исчез.
Солнце пробивается сквозь шторы.
Это звонит телефон разбудить меня в семь утра. И когда я поднимаю трубку — в ней мёртвая тишина.
Глава 24
ТЕПЕРЬ ВПЕРЁД, ДОМОЙ К МАРЛЕ И «МЫЛОВАРЕННОЙ компании Paper Street».
Всё по-прежнему разрушается.
Дома я слишком напуган, чтобы заглянуть в холодильник. Представь дюжины маленьких пластиковых коробочек для завтраков, подписанных названиями городов типа «Лас-Вегас», «Чикаго», «Милуоки», где Тайлеру пришлось исполнить угрозы, чтобы защитить филиалы бойцовского клуба. Внутри каждой коробки будет два замёрзших комка плоти.
В углу кухни космическая мартышка сидит на корточках на потрескавшемся линолеуме и изучает себя в карманном зеркальце.
Я — поющее и танцующее дерьмо мира, говорит мартышка зеркалу. Я — токсический отход божественного творения.
Другие космические мартышки передвигаются по саду, что-то собирают, что-то убивают.
Одной рукой на ручке дверцы холодильника, я делаю глубокий вдох и пытаюсь сконцентрировать свою просветлённую духовную сущность.
Роса на розахИ зверюшки ДиснеяПричиняют боль
Холодильник приоткрыт на дюйм, когда Марла заглядывает через моё плечо и говорит: что на обед?
