Руки сводят мои ноги вместе. Разогретое на солнце окно печёт живот. Моя белая рубашка комкается и сползает мне на голову и на плечи. Мои руки всё ещё цепляются за колесо, и я всё ещё кричу: эй!
Мои ноги вытянуты вместе сзади. Мои брюки стянуты с моих ног. Солнце греет мой голый зад.
Кровь стучит в голове, глаза вылезают от давления, я могу видеть только белую рубашку, лезущую в лицо. Где-то рычит трактор. Жужжат пчелы. Где-то. Всё в миллионе миль от меня. Где-то в миллионе миль от меня кто-то кричит: две минуты!
Рука протискивается между моих ног и шарит там.
Не делайте ему больно, говорит кто-то.
Руки вокруг моих колен в миллионе миль отсюда. Представь их в конце длинной, длинной дороге. Направленная медитация.
Не думай об оконной раме как о тупом горячем ноже, вспарывающем тебе живот.
Не думай о команде мужчин, раздвигающих тебе ноги, как будто перетягивающих канат.
В миллионе, в миллиарде миль отсюда грубые горячие руки хватают твою мошонку и оттягивают, и что-то всё плотнее и плотнее сжимает её.
Резиновая лента.
Ты в Ирландии.
Ты в бойцовском клубе.
Ты на работе.
Ты где угодно, но не здесь.
Три минуты.
Кто-то вдалеке кричит: вы знаете правила, мистер Дёрден. Не лезьте к бойцовскому клубу.
Горячая рука под тобой сложена чашечкой. Холодное острие ножа. Рука обвивается вокруг туловища. Терапевтический физический контакт. Время объятий. Эфир плотно прижимается к твоему носу и рту.
А потом — ничего.
Меньше чем ничего.
Забвение.
Глава 28
ВЗОРВАННАЯ СКОРЛУПА МОЕЙ ВЫГОРЕВШЕЙ КВАРТИРЫ. Чёрная как космическое пространство. Обнажённая в ночи над маленькими городскими огнями. Окна выбиты, и жёлтая полицейская лента, ограждающая сцену преступления, дрожит и покачивается на краю пятнадцатиэтажной пропасти.
Я проснулся на бетонном перекрытии. Когда-то здесь был кленовый паркет. Прикладное искусство на стенах. До взрыва. Здесь была шведская мебель. До Тайлера.
Я одет. Я засовываю руку в карман и чувствую.
Я весь.
Испуган, но невредим.
Подойди к краю перекрытия. Пятнадцатью этажами ниже парковка. Взгляд на городские огни и на звёзды — и тебя уже нет.
Все это выше нашего понимания.
Здесь, посреди миль ночи между землёй и звёздами, я чувствую себя как те животные в космосе.
Собаки.
Мартышки.
Люди.
Ты делаешь свою маленькую работу. Тянешь за рычаг. Нажимаешь на кнопку. Ты не понимаешь ничего.
Мир сходит с ума. Мой босс мёртв. Мой дом разрушен. Моей работы больше нет. И я в ответе за всё это.
Ничего не осталось.
У меня превышен кредит в банке.
Загляни за край.
Полицейская лента между мной и забвением.
Шагни за край.
Что ещё там?
Шагни за край.
Марла.
Прыгни за край.
Там Марла, и она в самом центре, и она не знает этого.
И она любит тебя.
Она любит Тайлера.
Она не знает разницы. Кто-то должен сказать ей.
Уходи. Убирайся.
Спасай себя.
Ты спускаешься на лифте в вестибюль. Швейцар, которому ты никогда не нравился, теперь улыбается тебе улыбкой с тремя выбитыми зубами и говорит: добрый вечер, мистер Дёрден. Вызвать вам машину? Как вы себя чувствуете, сэр? Хотите позвонить?
Ты звонишь Марле в отель «Regent».
Клерк в отеле говорит: одну секунду, мистер Дёрден.
Потом в телефоне появляется Марла.
Швейцар слушает за твоим плечом. Клерк в отеле, наверное, тоже слушает.
Ты говоришь: Марла, нам нужно поговорить.
Марла говорит: иди ты на хрен.
Ты говоришь, что ей может угрожать опасность. Она должна знать, что происходит. Она должна встретиться с тобой. Вам нужно поговорить.
Где?
Она должна прийти в то место, где мы впервые встретились. Вспомни. Помнишь? Белый шар исцеляющего света. Дворец с семью дверями.
Поняла, говорит она. Я буду там через двадцать минут.
Будь там.
Ты кладешь трубку, и швейцар говорит: я могу вызвать вам машину, мистер Дёрден. Бесплатно, куда вы захотите.
Парни из бойцовского клуба следят за тобой.
Нет, говоришь ты, такая хорошая ночь. Я, пожалуй, пройдусь пешком.
Субботняя ночь. Рак кишечника в подвале Первой Методистской церкви.
И Марла там, когда ты добираешься.
Марла Сингер, курящая сигарету. Марла Сингер, закатывающая глаза.
Марла Сингер с подбитым глазом.
Ты сидишь на коврике напротив неё в круге медитации и пытаешься вызвать животное твоей силы, пока Марла смотрит на тебя подбитым глазом. Ты закрываешь глаза и медитируешь над дворцом с семью дверями, и всё ещё чувствуешь, как она смотрит на тебя. Ты баюкаешь своего внутреннего ребёнка.
Марла смотрит.
Потом — время объятий.
Открой глаза.
Пусть каждый выберет себе партнёра.
Марла пересекает комнату в три быстрых шага и сильно бьёт меня по лицу.
Разделите себя без остатка.
Ты, чёртов кусок дерьма, говорит Марла.
Все вокруг стоят, уставившись на нас.
Потом кулаки Марлы бьют меня со всех сторон. Ты убил кого-то, кричит она. Я позвонила в полицию, и они вот-вот приедут сюда.
Я хватаю её за руки и говорю: возможно, полиция и приедет. Но — вряд ли.
Марла вырывается и говорит, что полиция уже мчится сюда, чтобы посадить меня на электрический стул и поджарить, или, по крайней мере, сделать мне смертельный укол.
Это будет как укус пчелы.
Сверхдоза фенобарбитала натрия, и — большой сон. В стиле «Долины псов».
Марла говорит, что видела, как я кого-то убил сегодня.
Если она имеет в виду моего босса, говорю я, то да, да, да, я знаю, полиция знает, все уже ищут меня, чтобы казнить, но это Тайлер убил моего босса.
Просто у нас с Тайлером одинаковые отпечатки пальцев, но никто этого не понимает.
Иди ты, говорит Марла и поворачивается ко мне подбитым глазом. Может, тебе и твоим апостолам нравится, когда вас избивают, но ещё раз меня тронешь — и ты покойник.
Я видела, как ты застрелил человека сегодня ночью.
Нет, говорю я, это была бомба. И это случилось утром. Тайлер просверлил отверстие в мониторе и наполнил его бензином или чёрным порохом.
Люди с раком кишечника стоят вокруг и смотрят на нас.
Нет, говорит Марла. Я следила за тобой до отеля «Pressman», ты был официантом на одном из этих вечеров с убийством.
Вечера с убийством. Богачи собираются в отеле на большой ужин, и разыгрывают что-то вроде истории из Агаты Кристи. Где-то между boudin of gravlax[89] и saddle of venison[90], на минуту выключают свет, и кто-то делает вид, что его убили. Это должно быть забавной смертью понарошку.
Остаток ужина гости пьют и едят свое madeira consomme[91] и пытаются найти ключ к тому, кто из них маньяк-убийца.
Марла кричит: ты застрелил специального уполномоченного мэра по переработке отходов!
Тайлер застрелил специального уполномоченного мэра по чём там.
Марла говорит: у тебя даже рака нет!
Это так быстро.
Щёлкни пальцами.
Все смотрят.
Я кричу: у тебя тоже нет рака.
Он ходил сюда два года, кричит Марла, и у него ничего нет.
Я пытаюсь спасти твою жизнь!
Что? Почему это мою жизнь нужно спасать?
Потому что ты следила за мной. Потому что ты следила за мной сегодня ночью, ты видела, как Тайлер Дёрден кого-то убил. А Тайлер убьёт любого, кто угрожает Проекту «Увечье».
Все в комнате выглядят выдернутыми из своих маленьких трагедий. Из их раковых несчастий. Даже те из них, кто на болеутоляющих, выглядят взволнованными и удивлёнными.
Я говорю толпе: извините. Я не хотел причинить вреда. Нам лучше уйти. Мы погорим об этом в другом месте.
Все кричат: нет. Останьтесь! Что ещё?
Я никого не убивал, говорю я. Я — не Тайлер Дёрден. Он — вторая половина моей раздвоенной личности. Я говорю, видел кто-нибудь из вас фильм «Sybil»?
Марла говорит: так кто должен меня убить?
Тайлер.
Ты?
Тайлер, говорю я. Но я могу справиться с Тайлером. Ты просто должна держаться подальше от участников Проекта «Увечье». Тайлер мог дать им приказ следить за тобой, похитить, или что-нибудь ещё.
Почему я должна этому верить?
Это так быстро.
Потому что мне кажется, ты мне нравишься.
Марла говорит: ты меня любишь?
Это сложный вопрос, говорю я. Не дави.
Все смотрят на нас и улыбаются.
Я должен идти. Я должен убраться отсюда, говорю я. Смотрите за парнями с бритыми головами или теми, кто выглядит избитым. Синяки. Выбитые зубы. Всё такое.
Марла говорит: куда ты идешь?
Я должен позаботиться о Тайлере Дёрдене.
Глава 29
ЕГО ИМЯ БЫЛО ПАТРИК МЭДДЕН. ОН БЫЛ СПЕЦИАЛЬНЫМ уполномоченным мэра по переработке отходов.
Его имя было Патрик Мэдден, и он был врагом Проекта «Увечье».
Я вышел из Первой Методистской церкви в ночь и всё начало возвращаться. Все вещи, которые знает Тайлер, возвращаются ко мне.
