ремонте рессоры для полковника Волконского. Кузнец охотно согласился, обещав сделать работу быстро и качественно. Также я забрал готовые пневмодвигатели и спросил о готовности деталей, необходимых для паровой машины. Тот сказал, что еще в работе.
Вечером встретился с Иваном Дмитриевичем, который передал мне ещё несколько чертежей европейских механизмов и колбы с химическими веществами для экспериментов с фотографией. Мы обсудили, что первая группа учеников прибудет в Уваровку через месяц.
— А что насчёт графа Орлова? — спросил Иван Дмитриевич. — Румянцев уже дважды справлялся о вашем ответе.
— Скажите, что я благодарен за предложение и обязательно рассмотрю его, — ответил я уклончиво. — Но сейчас у меня много неотложных дел, и я не могу принять окончательное решение.
Иван Дмитриевич понимающе кивнул:
— Классический дипломатический ответ. Ничего не обещать, но и не отказывать прямо. Хорошо, передам. Дословно. Но долго так тянуть не получится — граф не из терпеливых.
— Будем импровизировать, — пожал я плечами. Иван Дмитриевич улыбнулся.
Вернувшись на постоялый двор, я обнаружил, что Машка уже легла спать. Она сладко посапывала, свернувшись калачиком под одеялом. Я разделся, потушил свечи и лёг рядом.
Глава 9
Утро следующего дня началось с очередного стука в дверь. На этот раз я уже не удивился — похоже, ранние визиты стали нормой с тех пор, как мы вернулись с приёма у градоначальника.
— Егор Андреевич, — послышался голос Захара, — Иван Дмитриевич внизу. Говорит, что сегодня организована поездка на оружейный завод, если вы не забыли.
Я действительно забыл. После череды встреч и переговоров эта информация затерялась в голове среди десятка других дел.
— Скажи, что буду через полчаса, — ответил я, поднимаясь с кровати.
Машенька сонно открыла один глаз:
— Опять уезжаешь?
— Ненадолго, — успокоил я её, умываясь холодной водой из кувшина. — Иван Дмитриевич организовал визит на оружейный завод. Хочет показать производство и посоветоваться. Я тебе завтрак в комнату закажу, отдыхай.
Спустившись вниз, я обнаружил в трактире не только Ивана Дмитриевича, но и генерала Давыдова в полной парадной форме, а также Савелия Кузьмича, который сидел с чашкой чая и выглядел слегка ошарашенным таким вниманием.
— А, Егор Андреевич! — воскликнул генерал, поднимаясь мне навстречу. — Рад, что вы согласились посетить наш завод! Уверен, ваш взгляд специалиста поможет нам решить многие проблемы.
— Доброе утро, Пётр Семёнович, — поздоровался я, пожимая ему руку. — Надеюсь буду полезным.
Иван Дмитриевич допил свой чай и встал:
— Ну что, господа, поехали? Карета ждёт. Савелий Кузьмич, вы готовы?
Кузнец кивнул, с некоторым благоговением глядя на генерала. Видимо, для простого тульского мастера находиться в компании таких высокопоставленных особ было в диковинку.
Перед тем как выйти, я окликнул хозяина таверны и распорядился на счет завтрака для Машки. Тот кивнул и я вышел вслед за остальными, где нас уже ждала большая карета, запряжённая четвёркой лошадей. У дверцы стояли два солдата в форме — личная охрана генерала, как я понял.
Устроившись внутри кареты, мы тронулись в путь. Оружейный завод находился на окраине города, и дорога заняла минут двадцать.
— Егор Андреевич, — начал генерал Давыдов, когда карета выехала на главную улицу, — позвольте сразу обрисовать масштаб проблемы. Наш завод — один из крупнейших в империи. Производим до тысячи ружей в месяц, плюс пистолеты, сабли, штыки и прочее снаряжение. Но качество… качество оставляет желать лучшего.
— В чём конкретно проблема? — спросил я.
Генерал тяжело вздохнул:
— Во всём понемногу. Стволы — неровные, точность боя низкая. Замки — постоянно клинят, процент брака доходит до тридцати! Можете представить? Из каждых десяти замков три приходится отправлять в переплавку или на доработку. Это огромные потери времени и материалов.
— А мастера что говорят?
— Разводят руками, — с горечью ответил генерал. — Говорят, что так всегда было, что лучше сделать нет возможности, что это в пределах нормы. Но я знаю — французские и английские ружья не имеют таких проблем! Их замки работают как часы, стволы прямые и точные. Значит, можно делать лучше, просто наши не умеют!
Иван Дмитриевич добавил:
— Именно поэтому я и предложил генералу обратиться к вам. Вы показали, что владеете знаниями, недоступными нашим обычным мастерам. И может быть, сможете найти решение.
Карета свернула на широкую дорогу, и впереди показался завод. Я невольно присвистнул от удивления.
Это был целый городок из десятков зданий — длинные производственные корпуса с трубами, из которых валил дым, складские помещения, казармы для рабочих, административные здания. Всё было обнесено высоким забором с караульными вышками по углам.
— Впечатляет, — признал я.
— Десять десятин земли, восемь цехов, более тысячи рабочих, — с гордостью перечислил генерал. — Работаем круглосуточно, в три смены. Но масштаб не заменяет качество, увы.
Мы въехали через главные ворота, миновав караул, который вытянулся по стойке смирно при виде генерала. Карета остановилась у центрального здания, и мы вышли.
Первое, что поразило — шум. Отовсюду доносился лязг молотов, свист мехов, крики мастеров, скрип телег.
— Пройдёмте, — пригласил генерал, направляясь к ближайшему корпусу. — Сначала покажу основное производство.
Мы вошли в длинное здание с высокими потолками. Внутри стояло не меньше тридцати горнов, у каждого работали кузнецы — били молотами по раскалённому железу, создавая оглушительный грохот. Искры летели во все стороны, жар был такой, что я аж вспотел.
— Здесь куём заготовки для стволов, — объяснил генерал, повышая голос, чтобы перекрыть шум. — Берём железные полосы, нагреваем, сворачиваем в трубку вокруг стержня и провариваем шов.
Я подошёл ближе к одному из мастеров и наблюдал за процессом. Кузнец действительно брал полосу раскалённого металла, ловко оборачивал её вокруг длинного стального стержня и начинал бить молотом, сваривая края.
Но я сразу заметил проблему. Температура нагрева была неравномерной — одна часть полосы светилась ярко-жёлтым, почти белым цветом, другая была тускло-красной. При такой разнице температур качественной сварки шва добиться невозможно.
— Савелий Кузьмич, — тихо сказал я, подзывая тульского мастера. — Видите? Нагрев неравномерный. В таких условиях шов будет слабым.
Кузнец прищурился, всматриваясь в работу коллеги, потом кивнул:
— Точно, Егор Андреевич. У меня в кузнице так не делают. Мы следим, чтобы вся заготовка была равномерно прогрета.
— Именно, — согласился я. — А здесь спешат, гонят план, не обращая внимания на качество.
Мы прошли дальше вдоль ряда горнов. Везде картина
