была похожей — мастера работали быстро, но не аккуратно. Тут шов проварен не до конца, там заготовка перегрета и металл начал гореть, в третьем месте стержень установлен криво, и ствол получится изогнутым.
Генерал Давыдов, видя моё хмурое лицо, спросил:
— Что-то не так?
— Многое не так, — честно ответил я. — Неравномерный нагрев, спешка, отсутствие контроля качества на каждом этапе. При таком подходе брак неизбежен.
Генерал сокрушённо покачал головой:
— Я так и думал. Пройдёмте дальше, покажу остальные цеха.
Следующим был цех обработки стволов. Здесь уже откованные трубки растачивали изнутри, добиваясь нужного калибра и гладкости поверхности. Работа велась вручную — длинные развёртки с режущими кромками проталкивали через ствол, снимая тонкую стружку металла.
Я взял в руки один из готовых стволов и поднёс к свету, глядя через него, как через подзорную трубу. То, что я увидел, не обрадовало. Внутренняя поверхность была неровной, с бороздами и выступами. В некоторых местах видны были непроваренные швы — тёмные линии, где металл не сплавился полностью.
— Вот ваша главная проблема со стволами, — сказал я, передавая ствол генералу. — Посмотрите сами.
Давыдов поднёс ствол к свету и нахмурился:
— Боже мой… я и не думал, что внутри так плохо. Снаружи ведь выглядит прилично.
— Снаружи шлифуют и полируют, — пояснил я. — А внутри… там скрыты все грехи ковки. И именно из-за этих неровностей страдает точность боя. Пуля идёт по стволу неравномерно, отклоняется то в одну сторону, то в другую.
— И как это исправить? — спросил генерал.
— Нужно улучшить качество ковки на первом этапе, — объяснил я. — Обеспечить равномерный нагрев, тщательно проваривать шов. А на этапе расточки — использовать более точные инструменты и проверять каждый ствол на просвет, отбраковывая негодные сразу, а не после полной сборки ружья.
Савелий Кузьмич, слушавший внимательно, добавил:
— Егор Андреевич прав, господин генерал. У меня в кузнице не такие масштабы, но я каждую деталь проверяю. Лучше потратить лишний час на проверку, чем потом переделывать изделие полностью.
Иван Дмитриевич что-то записывал в небольшую записную книжку. Он сопровождал нас молча, но внимательно следил за всем, что я говорил.
— Идёмте, покажу цех сборки замков, — предложил генерал. — Это наша главная головная боль.
Мы перешли в соседнее здание, где за длинными верстаками сидели десятки мастеров, собирающих ружейные замки. Каждый замок состоял из множества деталей — курок, боевая пружина, спусковой крючок, огниво, полка для пороха… Всё это нужно было точно подогнать друг к другу, чтобы механизм работал плавно и надёжно.
Я подошёл к одному из мастеров и попросил показать готовый замок. Мастер, пожилой человек с натруженными руками и усталыми глазами, протянул мне недавно собранный механизм.
Я взвел курок — движение было тугим, с заеданиями. Нажал на спуск — курок упал, но не резко, а как-то вяло, без должной силы. Повторил несколько раз — каждый раз ощущения были разными, то туже, то легче.
— Вот видите, — сказал я генералу. — Механизм работает неравномерно. А всё потому, что детали подогнаны неточно. Где-то зазор слишком большой, где-то детали трутся друг о друга слишком сильно.
— А как наши союзники делают? — спросил генерал.
— У них стандартизация, — ответил я. — Каждая деталь изготавливается по точным образцам, с минимальными допусками. И тогда детали с разных замков взаимозаменяемы — можешь взять курок от одного, пружину от другого, собрать третий замок, и всё будет работать идеально.
— А у нас?
Я попросил мастера дать ещё один замок и попытался поменять детали местами. Курок от первого замка не встал на место во втором — отверстие было чуть меньше. Пружина тоже не подошла — крепления оказались на разном расстоянии.
— Вот видите, — показал я. — Каждый замок уникален. Мастер подгоняет детали вручную, под конкретный экземпляр. Это требует огромного времени и мастерства, а результат всё равно нестабильный.
Генерал Давыдов выглядел всё более подавленным:
— И что делать? Как исправить это?
— Нужны точные инструменты, — объяснил я. — Калибры для проверки размеров, шаблоны для изготовления одинаковых деталей, измерительные приборы. И нужна система контроля качества на каждом этапе.
Я взял со стола одну из пружин, которая должна была придавать курку силу удара. Попробовал согнуть её пальцами — пружина поддалась слишком легко, почти не сопротивляясь.
— А вот ещё проблема, — сказал я. — Пружина слишком мягкая. Сталь плохого качества или неправильно закалена. Отсюда слабый удар курка, отсюда осечки.
Савелий Кузьмич попросил у мастера разрешения взять пружину и внимательно её осмотрел:
— Егор Андреевич прав. Это сталь неправильно отпущенная. Либо перегрели при закалке, либо слишком быстро остудили. У меня такие пружины не прошли бы проверку.
Генерал повернулся к сопровождавшему нас мастеру завода — грузному мужчине средних лет в кожаном фартуке:
— Василий Петрович, вы слышали? Почему пружины такого низкого качества?
Мастер замялся:
— Ваше превосходительство, мы делаем как всегда делали. Берём железо, куём, закаливаем… Как иначе, не знаем.
— Вот поэтому я и пригласил Егора Андреевича, — вздохнул генерал. — Наши мастера не знают, как делать лучше. А враги наши знают, и их оружие превосходит наше.
Мы обошли ещё несколько цехов — где изготавливали ложи для ружей, где полировали и гравировали готовые изделия, где проводили окончательную сборку и проверку оружия. Везде я видел одну и ту же картину — хорошие мастера, которые старались как умели, но были скованы отсталыми методами и отсутствием точных инструментов.
В цехе испытаний нам показали, как проверяют готовые ружья. Испытатель засыпал в ствол увеличенный заряд пороха, вставлял пулю, заряжал замок и стрелял в специальный щит. Если ружьё выдерживало — считалось годным, если ствол раздувало или замок разрушался — в брак.
— Какой процент проходит испытания? — спросил я.
— Как я уже говорил, примерно семьдесят процентов, — ответил генерал. — Остальные отправляются на доработку или в переплавку.
— То есть треть труда впустую, — подытожил я.
— Именно, — кивнул Давыдов. — Вот поэтому я и прошу вас помочь уменьшить брак и улучшить качество.
Мы вышли из производственных корпусов и направились в административное здание, где генерал распорядился подать чай и закуски. Устроившись в его просторном кабинете, я наконец смог собраться с мыслями и сформулировать свои наблюдения.
— Господа, — начал я, когда все расселись вокруг большого стола, — проблема вашего завода не в
