чувство стесненности и тоски, в котором она провела слишком много дней, живя там.
Но это был Мэтью. Райан – не Мэтью.
Неожиданное предложение Мерфи жить вместе поступило всего через час после того, как Робин открыла письмо от своего терапевта, которое лежало на коврике у двери, когда она поздно вернулась домой после нескольких часов наблюдения. Врач хотел, чтобы она записалась на прием после недавней госпитализации. Она не рассказала об этом Мерфи. Она не хотела идти; она не понимала, в чем смысл. У нее уже была вся необходимая информация, она чувствовала себя хорошо, место операции зажило, так что же терапевт мог сделать или сказать, чтобы хоть как-то ей помочь? До звонка Страйка мысли о заморозке яйцеклеток запутались в ее сложных переживаниях по поводу поиска жилья, и у нее возникло чувство, уже не в первый раз, что она не такая, как другие женщины, что хочет другого и готова терпеть другие трудности, и она невольно вспомнила слова Страйка:
На твоем месте я бы так думал, но некоторые могут сказать, что именно поэтому я до сих пор одинок.
Когда полтора часа спустя Робин вышла из "лендровера" на Грейт-Квин-стрит, тучный лысеющий прохожий весело сказал:
– Сейчас не увидишь много машин этого возраста на дорогах!
– Нет, – согласилась Робин. – Он на последнем издыхании.
Она смотрела, как мужчина сворачивает в огромное здание в стиле ар-деко из бледно-серого камня, рядом с которым она припарковалась. Она никогда раньше не видела Зал масонов. Если бы она задумалась, то могла бы ожидать, что от входящих потребуют если не секретный пароль, то хотя бы членскую карточку, но табличка у стеклянных дверей возвещала, что внутри есть кафе, музей, открытый для публики, и проводятся экскурсии.
Страйк стоял на углу дальше, подняв воротник, чтобы защититься от холодного дня, и курил электронную сигарету, глядя на фасад здания. Робин подошла к нему, чувствуя себя гораздо лучше, потому что у нее появилось чем заняться, кроме своих личных проблем, и гораздо веселее, потому что она увидела своего напарника по работе.
– Впечатляющее здание, – сказала Робин, подойдя к нему.
– Так и есть, – согласился Страйк.
С этого ракурса Зал масонов выглядел так, будто он был построен в форме равнобедренного треугольника, за исключением того, что в точке, где сходились две длинные стороны, он был квадратным, представляя собой относительно узкий, но очень высокий и величественный фасад, состоящий из колонн, квадратных часов и башни.
– Audi, vide, tace, – сказал Страйк, прочитав надпись высоко над ними. – Смотри, слушай, молчи.
– Мы можем немного прогуляться? – спросила Робин, засунув руки в карманы. Отопление в "лендровере" отсутствовало, а день был почти морозным.
– Да, именно поэтому я и хотел встретиться пораньше. Осмотреть окрестности.
Итак, они двинулись по улице Грейт-Квин-стрит, оставив справа от себя огромный каменный зал.
– Думаю, Рамси хочет с нами встретиться, потому что надеется, что мы найдем его украденное серебро, – сказал Страйк. – Последние пару лет ему ужасно не везло. Его взрослый сын и единственный ребенок погиб в аварии на гидроцикле во время отпуска полтора года назад.
– О нет, – сказала Робин.
– А потом у его жены случился сильный инсульт. Она до сих пор недееспособна. Она управляла магазином, потому что Кеннет работает в какой-то финансовой компании неподалеку. Я слышал всю историю сегодня утром. Думаю, он пытался максимально эмоционально настроить меня на поиски серебра.
– Ну, если его жена нуждается в медицинской помощи и она не может работать…
– Я его не обвиняю, просто предупреждаю, потому что, думаю, он будет более откровенен, если мы сделаем вид, что ограбление интересует нас не меньше, чем тело. Он сказал мне, что после убийства посетителей немного прибавилось, но это были в основном зеваки, а не те, кто хотел купить масонские медали.
По пути Страйк осматривал улицу на предмет наличия камер видеонаблюдения, а также переулков и площадок, где члены банды могли бы незаметно разделить серебро, но это был густонаселенный район, который хорошо освещался ночью, и Страйк сомневался, что преступники могли рассчитывать на отсутствие прохожих даже в этот момент.
– Не могу представить, чтобы наши убийцы-воры скрылись в этом направлении, – сказал Страйк. – Нет, думаю, полиция права: серебро было в той машине, в которой они скрылись на Уайлд-стрит.
Робин невольно представила себе выражение лица Мерфи, если бы тот услышал, как Страйк снизошел (как, несомненно, посчитал бы Мерфи) до того, что согласился с выводами полиции.
Они свернули направо, на Кингсуэй, более широкую и еще более оживленную улицу. Из магазина, мимо которого они проходили, доносилась рождественская музыка, и оба почувствовали то легкое уныние, без которого редко обходится Рождество во взрослой жизни. Робин мечтала о том, чтобы ее радость от предстоящей поездки домой была такой же искренней, как в первый раз, когда она переехала в Лондон. Страйк внезапно вспомнил Теда, Джоан и пустующий дом в Корнуолле, который только что выставили на продажу.
– Магазин находится в переулке справа, – сказал он. – Не сказал бы, что это отличное место, но, учитывая близость к Залу масонов, там, должно быть, процветает масонская торговля…
Он посмотрел на часы.
– Еще немного рановато, но мы можем направиться туда сейчас.
Поэтому они свернули на некрасивую дорожку, по одной стороне которой выстроилась шеренга пластиковых контейнеров.
Серебряная лавка, расположенная на стыке красного кирпичного здания Коннот-Румс и светло-серого камня Зала масонов, выглядела уныло и старомодно. В витрине, на черном бархате, лежали медальоны и церемониальные цепи. Кто-то обвил эти предметы красными гирляндами, унылой данью праздничному сезону. На черном тенте серебряными буквами было написано:
СЕРЕБРО РАМСИ
Масонские знаки отличия, столовое серебро и редкости
Когда Страйк толкнул дверь, раздался звонок, и он заметил, что ни один из двух замков не был намного лучше, чем замки среднестатистического дома.
Первое, что они услышали, – нечленораздельную речь мужчины лет пятидесяти, который стоял за конторкой с серебряной чашей в руках, в белых перчатках, и разговаривал с покупателем, заглушая рождественский гимн, звучавший из скрытых динамиков.
– …жаль, что вас не было в прошлом году, если вы любите модерн, потому что у нас были два украшения, созданные Альфонсом Мухой, очень особенные – Ага! – с нетерпением произнес мужчина, заметив новичков. – Мистер Страйк?
– Да, – сказал детектив.
– Сейчас подойду! – сказал Кеннет Рамси.
Костюм болтался на нем свободно, словно
