тебе рёбра пересчитаю, душу грела. Любил тебя, гниду, всё ради тебя делал, а ты меня ни во что не ставила. Может, теперь научишься мужа любить? Время подумать было.
– Стас, зачем ты так со мной? Откуда столько злобы?
Не собиралась при нём сырость разводить, но обжигающие горькие слёзы сами собой потекли по щекам.
– Заткнись! – рявкнул он и наотмашь ударил меня по лицу.
Я слетела с табуретки и кубарем покатилась к плите – такой силы был удар. Кухня завертелась перед глазами, а боль в затылке пронзила голову насквозь. В ушах зазвенело, зашумело, и я провалилась в тёмную бездну.
Последняя мысль была о том, что же будет с моей маленькой доченькой, если я умру прямо сейчас?
26. Богдан
– Даня, не очкуй! – хлопнул меня по плечу брат. – Ща этого типа размотаем, так что мало не покажется!
У меня руки ходили ходуном, поэтому он вызвался сесть за руль моей машины. Поехали на моей, решив, что на ней быстрее.
Пашка гнал как мог, но всё равно мне казалось, что мы едем недостаточно быстро. Каждая секунда была на счету. Эти полчаса мне полжизни стоили. От мысли, что какой-то урод посмел поднять руку на Лену – мою Лену, от ярости внутри всё полыхало. Но и Пашку подгонять не мог. Уверен, он всё понимал и ехал на максималках, так что быстрее всё равно бы не вышло.
Что там происходит, господи? А с Лисёнком что?
Мне оставалось только злиться и молиться о том, чтобы Алиса послушалась меня и не выходила из укрытия, чтобы этот козлина до неё тоже не добрался. Только бы успеть, только бы ничего не поправимого не случилось!
Дайте только добраться до Стаса! Я его кишки на кулак намотаю!
Как же я был рад, что Пашка со мной поехал! Один бы я чокнулся по пути к дому Лены. Я уже ввёл брата в курс дела, поэтому он знал, во что ввязывается. Рассказал кратко, как есть, что происходит у Лены, да и не знал я никаких подробностей, что Алиса успела пересказать, из того и исходил.
За себя мы переживали меньше всего. Даже если Стас вооружён, как-нибудь разберёмся. Тревога была только за девочек и их жизни.
– Как заходить будем? – поинтересовался Пашка. – Можно дверь вынести. Ты видел, что там за дверь?
– Не выйдет. Там железная, – с сожалением покачал головой я.
– Может, полицию всё же?
– Нет, – ещё раз отмёл этот вариант. – Опасно. Этому отморозку терять нечего. Наверняка он отмстить хочет Лене за то, что посадила его. Если уже не отомстил...
Мы немного помолчали, каждый думая о том, что делать реально.
– Я могу представиться соседом, типа они меня топят, – накидывал дальше варианты Пашка. – Палёная схема, но может проканать. Нам главное, чтобы дверь открыли.
– Пожалуй, так и поступим, – согласился я.
В подъезд мы попали без проблем, звонить в домофон не пришлось. Возле квартиры остановились в нерешительности, прислушиваясь к звукам за дверью. Маты, мужские крики, грохот – по моей спине пробежала струйка пота. Прямо сейчас там шла борьба, Стас крушил квартиру Лены.
Я принялся, как больной, трезвонить в звонок, но дверь никто не открывал. К ней просто никто не подошёл. Тогда я начал барабанить в неё кулаком. Может, Алиса услышит и догадается открыть дверь?
Не откроет. Я велел ей не выходить из шкафа. Что же делать? Пашка нервно дёргался рядом со мной, добавляя напряжения. У него тоже сдавали нервы.
Совершенно отчаявшись, я уже был готов начать ломать железное полотно голыми руками, но вдруг мой мобильник зазвонил, завибрировал в кармане куртки. Звонили с номера Лены, поэтому я мгновенно взял трубку.
– Папочка, это ты приехал? – услышал я встревоженный голос Алисы в трубке, испытав частичное облегчение. – Это ты звонишь в дверь или другие плохие дяди?
– Это я! Это я, солнышко! Ты можешь открыть мне дверь? Только незаметно!
В трубке повисло молчание, и я забеспокоился снова. Сердце бухало где-то в ушах, адреналин шарашил на пределе.
Но вот я услышал щелчок замка, и ручка на двери поехала вниз.
– Папа! – разревелась Алиса, увидев меня, и бросилась мне на шею.
– Всё хорошо! Хорошо! – успокаивал я её. – Возьми её, – передал Пашке девочку на сохранение, а сам бросился на шум борьбы.
Накручивал себя по дороге страшным, но когда ворвался в кухню, просто обалдел. Стол перевёрнут, обломки табуреток и осколки разбитой посуды повсюду. Лена с окровавленным лицом лежала на полу, а верхом на ней сидел этот ублюдок, вцепившись своими ручищами в её тонкую шею.
Меня переклинило. Врезал Стасу так, что он в сторону отлетел. Мужик явно не ожидал такой подачи и появления в квартире другого мужика. Уставился на меня, бешено вращая глазами. Судя по всему, эта скотина была изрядно поддатая.
– Богдан! – сквозь рыдания выдавила Лена, отползая в сторону.
Теперь мне ничто не мешало мутузить её обидчика, поэтому я дал волю кулакам. Фигачил по ненавистной роже с таким удовольствием, с каким ещё не доводилось прежде никого прессовать. Стас оказался довольно крупным мужиком, но сопротивлялся как-то слабо, попал по мне всего пару раз.
Видать, он только с женщинами драться и способен.
– Богдан, хватит! – донёсся до меня умоляющий голос Лены. – Убьёшь, Богдан! Остановись, пожалуйста! Мамочки!
Но я не мог остановиться.
Мне казалось, ему всё мало. Хотелось, чтобы он ответил за каждую слезинку Лены, за каждый её шрамик, за то, что Алису напугал, за то, что посмел сюда вернуться после отбывания наказания, за то, что осмелился снова на Лену руку поднять. Забить его до смерти, гниду!
Прибить его не вышло. Меня оттащили менты. Видимо, кто-то из соседей вызвал полицию, услышав крики и грохот. Заломали нас обоих, надели наручники, а потом уже принялись выяснять, что к чему.
В себя приходил медленно. Пока полиция допрашивала Лену, времени остыть хватило. Хорошо, что не убил Стаса. Сидеть в тюрьме из-за такой падали хотелось меньше всего, но может, оно того бы стоило?
Слушал вполуха показания Лены, а у самого душа кровью обливалась. Как только земля носит такое зверьё? Ничего, посидит теперь ещё лет пять-шесть. Чтоб он сдох на зоне, урод!
На Лену было больно взглянуть. Стас разбил ей нос и
