губу. Одежда порвана, вся в крови. Это неудивительно, ведь по словам Лены, Стас хотел её ещё и изнасиловать ко всему прочему.
За Алису тоже было больно – такое пережить и взрослому тяжко, а она ведь совсем кроха ещё. Я бы тоже на её месте себе нового папку подыскал, всё логично. Отправил их с Пашкой погулять во дворе, пока скорая с ментами не разъедутся, чтобы ещё сильнее не пугать малышку.
Всё закончилось далеко за полночь. Лену увезли на скорой, чтобы наложить швы на затылок. От госпитализации она отказалась, хотя я настаивал, опасаясь, что может быть что-то серьёзное. Вдруг ей дома хуже станет?
– Забери меня, пожалуйста, Богдан, – умоляла она. – Дома мне будет лучше.
Разве я мог отказать?
Пашку мы отпустили раньше, потому что волновались за Даню, который дома был один всё это время. Я сердечно поблагодарил его, и пригласил брата "обмыть" удачное спасение Лены. Алиса сразу заснула, стоило мне посадить её в детское кресло.
– Куда мы едем? – нарушила усталое молчание Лена, заметив, что я повернул в противоположную сторону от её дома.
– Домой. Ты же сама хотела?
– Но...
– Теперь у меня жить будете, – перебил я её. – Неужели ты думала, я отвезу тебя обратно в этот бедлам? Хочу, чтобы вы всегда рядом были, в поле моего зрения.
27. Елена
Я поверить не могла, что всё закончилось хорошо. Я почти сдалась, смирилась с неизбежным, приготовилась к смерти, но потом что-то щёлкнуло в голове, и откуда-то силы появились на борьбу со Стасом.
Сама не знаю, на что надеялась. Я ведь не могла знать, что Богдан примчится меня спасать, что у Алисы хватит смелости и ума позвонить ему, а потом открыть дверь в квартиру. Просто решила, что не позволю себя изнасиловать, что кроме Богдана, никому не позволю касаться себя, вот и боролась до последнего. Стаса это только сильнее раззадоривало, лупил меня, крушил кухню, крыл меня матом и продолжал надеяться, что ему удастся меня сломать и взять силой.
Чувствовала себя паршиво. Физическая боль была ничто по сравнению с душевной. Корила себя снова и снова за то, что не рассказала Богдану о надвигающейся угрозе, возможно, всё было бы по-другому, без треша, а возможно, было бы ещё хуже, Стас мог убить Богдана из ревности или Богдан его. Он и так едва не забил до смерти моего обидчика.
Наверное, всё случилось так, как должно было, и уже ничего не вернёшь. Главное – я жива, почти цела, и Стаса снова посадят, теперь уже надолго. Алису было жалко, а так...
Богдан привёз нас к себе, отнёс спящую Алису в её комнату и уложил в кровать. Я была благодарна ему за это, самой мне физически было не поднять малышку. Пока я ходила в душ, Богдан разогрел нам обоим поесть и выдал мне свою футболку, чтобы я переоделась. Моя изорванная, окровавленная одежда даже на тряпки не годилась теперь. Выкинула в мусорницу, чтобы хоть она не напоминала мне о случившемся.
– Ты как вообще? – спросил Богдан, когда я появилась на кухне.
– Не знаю... Если бы не ты...
Я не выдержала и разревелась. Богдан обнял меня, а я уткнулась в его грудь разбитой моськой и ревела, ревела...
Потому что могла себе это позволить. Потому что плечо Богдана было сильным, а он позволял мне быть хрупкой, ранимой и слабой.
– Ну, всё, маленькая, не плачь. Я же говорил, что никому не позволю вас обижать? Не успел немного, прости...
– Тебе не за что извиняться, – всхлипнула я. – Спасибо, что вообще приехал. Я думала, ты нас бросил, что мы больше не увидимся никогда.
– Да с чего ты это взяла, глупенькая?
– Ты как будто избегал встреч, вот я и подумала...
– Дурочка, – рассмеялся он. – Я сюрприз для тебя готовил, вот и занят был. А вообще, я уже говорил, что ты слишком много думаешь? Так... – он усадил меня за стол. – Ешь пока, я сейчас...
Богдан умчался из кухни, и я тяжело вздохнула. Господи, он жизнь мне спас, рискуя собственной и жизнью брата! Меня спас и моего ребёнка! А я всё ещё загоняюсь по какому-то дурацкому поводу.
Что я вообще до него докопалась? Его реально нам бог послал, а я придумываю и придумываю небылицы! Так стыдно стало, что словами не передать!
А к боксу чего я привязалась? Ведь не хочет Алиса на пианино играть? Ненавидит его всей душой, а я всё заставляю её играть, мучаю и ребёнка, и себя. Сегодняшние события более чем показательны. Пусть Лисёнок и девочка, должна уметь за себя постоять. Вдруг ей не встретится такой Богдан? А мы с ним не всегда будем рядом с ней, всякое может случится.
Богдан вернулся какой-то загадочный и очень радостный. Сел рядом со мной на соседний стул и внимательно на меня посмотрел. Я смутилась. Мне самой на себя в зеркало смотреть было страшно, а он улыбается чего-то.
– Хотел потом, но не могу ждать. Сил никаких нет, Лена! – сказал он и протянул мне маленькую коробочку. Она была приоткрыта, так что я отчётливо могла видеть красивое колечко. Это то, о чём я думаю? Нет, этого не может быть! – Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой?
Богдан затаил дыхание, будто сомневался в моём ответе. Он реально сомневается, что я могу не согласиться после всего, что он для нас сделал?
– Я люблю тебя, Лена! – видя, что я не спешу с ответом, продолжил Богдан. А у меня просто ком в горле встал, мешая говорить, вот я и молчала. – Тебя и Лисёнка!
Он любит меня! Любит! С моими загонами, с разбитым лицом, с бывшим мужем и чужим ребёнком. Если раньше я даже подумать о таком боялась, то теперь верила Богдану. Верила всем сердцем. И не словам, а поступкам.
– Я согласна! – справившись кое-как с эмоциями, проговорила я. – Я тоже тебя люблю! Так сильно люблю, что аж самой страшно!
– Не бойся! Всё будет хорошо, – пообещал он, надевая на мою руку кольцо. – Теперь мы все будем вместе!
28. Елена
– Дорогие родители и ученики! – вещал в микрофон директор школы. – Право открыть
