ткань платья липнет ко взмокшей спине.
— Черт… С ума сойти… — сбивчивый шепот Ксавье, перемежаемый хриплыми стонами, доносится, словно сквозь плотный слой ваты.
Все, о чем Уэнсдэй способна думать — огонь, пылающий между разведенных бедер. Бесконтрольное напряжение нарастает, накатывая и отступая горячими волнами. Она едва может дышать, каждый толчок вызывает громкий стон. В какой-то момент Ксавье резко приподнимается, стискивая Аддамс в объятиях, и внезапно перехватывает инициативу. Рывком переворачивает Уэнсдэй, подминая под себя. Шире разводит её бедра — в тесном салоне это жутко неудобно, ей приходится упереться ногой в приборную панель — и одним глубоким рывком входит почти до основания.
Она с протяжным стоном выгибает спину, подаваясь навстречу его восхитительно-грубым движениям. Его пальцы снова принимаются ласкать клитор, и Уэнсдэй окончательно теряет связь с реальностью. Толчки с каждой секундой становятся все жестче и глубже. Его губы скользят по шее, оставляя влажную дорожку. Зубы яростно впиваются в разгоряченную кожу, и новая вспышка боли доводит её до пика сокрушительного удовольствия. Мышцы внутри бешено пульсируют, обхватывая его член плотным кольцом.
В голове стоит туман, словно Аддамс вновь оказалась под действием наркотических анальгетиков.
Проходит не больше минуты, прежде чем Ксавье погружается особенно глубоко и замирает, утопив последний стон в её растрепавшихся волосах.
Уэнсдэй едва осознает происходящее.
Отголоски наслаждения делают тело безвольным.
Она совершенно не в силах возразить, когда он запечатлевает слишком ласковый поцелуй на взмокшем виске и сбивчиво шепчет какие-то нежные глупости.
Комментарий к Часть 14
Кто хотел больше взаимодействия Ксавье и Уэнс, а также всяких разных жарких сексов — получите, распишитесь
========== Часть 15 ==========
Комментарий к Часть 15
Саундтреки:
David Bisbal — Cuidar Nuestro Amor
Madeaux — The River
Приятного чтения!
Устроившись на пассажирском сиденье и подобрав ноги под себя, Уэнсдэй лениво следит, как за окном плывут бескрайние поля, местами припорошенные снегом, и редкие фермерские угодья. С полчаса назад они пересекли границу Арканзаса и въехали на территорию Миссури. Иногда по пути попадаются небольшие города — Аддамс, впервые оказавшаяся в этой части страны, с интересом читает названия на зеленых табличках.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спрашивает Ксавье и тянется к её руке, лежащей на колене. Уэнсдэй не реагирует, но и не протестует, когда он ласково поглаживает тонкие бледные пальцы. — Я знаю, что в первый раз это может быть не слишком приятно для тебя… Но дальше будет лучше, обещаю.
— Очень самонадеянно полагать, что я соглашусь это повторить, — саркастически отзывается она.
Но Уэнсдэй совсем не уверена в своих словах. Ощущение его грубых толчков внутри оказалось слишком упоительным, чтобы она могла легко отказаться от соблазна почувствовать это снова.
Между бедер все еще немного саднит.
Она находит это приятным.
Его стиль вождения кардинально отличается от её — Ксавье почти не превышает скорость, тщательно соблюдая все правила. Ей очень скоро становится невыносимо скучно, глаза против воли начинают слипаться. Тепло его пальцев, сжимающих её ладонь, действует почти успокаивающе. Несколько раз Уэнсдэй проваливается в сон, но тут же просыпается, когда автомобиль потряхивает на очередной неровности.
На горизонте появляется заправка, и Ксавье включает поворотник, перестраиваясь в крайнюю правую полосу. Пока он возится с бензоколонкой, Аддамс выходит из машины, с наслаждением вдыхая свежий морозный воздух. Здесь куда холоднее, чем в Джерико, и куда больше снега — повсюду виднеются грязно-белые сугробы.
— Скоро солнце сядет, — Ксавье тихо подходит к ней сзади, осторожно кладет ладонь на поясницу. — Может, стоит поискать отель и продолжить путь завтра?
— Ты, может, забыл, но у нас далеко не увеселительная поездка, — она делает крохотный шаг вперед, разрывая тактильный контакт. — Если ты начнешь хоть иногда нажимать на газ, есть шанс добраться до полуночи.
Налетает порыв ледяного ветра, и она зябко ежится — тонкое платье и лёгкое пальто совсем не защищают от холода. Уэнсдэй запоздало думает, что нужно было взять парочку теплых вещей.
Но ей настолько не терпелось приступить к выполнению намеченного плана, что она не удосужилась позаботиться об элементарных удобствах. Она уже намеревается вернуться в машину, как вдруг чувствует, что Ксавье подходит совсем близко. Робко, словно спрашивая разрешения, кладет руку на живот и притягивает Уэнсдэй к себе. Упирается подбородком в её макушку и заключает в кольцо согревающих объятий.
Она не уверена, почему позволяет это делать. Это куда интимнее секса — когда тело охвачено пожаром возбуждения, доводы разума отступают на второй план, и она может легко списать отчаянное желание его близости на всплеск гормонов. Но сейчас Аддамс разрешает ему вторгаться в личное пространство совершенно осознанно.
— Нам нужно ехать, — негромко произносит она спустя пять минут. Спустя бесконечно длинные пять минут, в течение которых она по абсолютно необъяснимым причинам позволяла себя обнимать.
К её облегчению, Ксавье не пытается возражать — мгновенно отстранившись, возвращается к Форду и занимает водительское сиденье. И даже немного прибавляет скорость, когда она бросает красноречивый неодобрительный взгляд на стрелку спидометра, застывшую на отметке в сто километров в час. Мерное урчание мотора и спокойная музыка, доносящаяся из динамиков, действуют получше любого снотворного, и очень скоро Аддамс позволяет себе полностью расслабиться и закрыть глаза.
Она просыпается, когда ощущает, что автомобиль замедляет свой ход. Не без усилия сфокусировав взгляд, Уэнсдэй уже собирается возмутиться насчет незапланированной остановки, но тут же осекается. Рассеянный свет фар вырывает из окружающей темноты табличку с надписью «Детройт».
— Ты выглядишь почти мило, когда спишь, — улыбается Ксавье, в очередной раз вызывая неуемное желание ударить его ножом. — Куда теперь?
— Нужно отыскать лечебницу, — она игнорирует первую часть фразы и усаживается прямо, мгновенно становясь привычно собранной и уверенной. — Попробуем незаметно проникнуть на территорию.
— Ты же в курсе, что закон запрещает подобное? — улыбка сползает с его лица, но снисходительно-умиленное выражение остается. Отвратительно.
— А ты в курсе, что обещал со мной не спорить? — Аддамс бросает в его сторону короткий недовольный взгляд.
— Да, но… Может, хотя бы попытаемся дождаться утра и решить вопрос мирно? Например, просто спросим у кого-нибудь из персонала, не сбегал ли от них в последнее время монстр. Так, совершенно случайно.
— Я предпочитаю более радикальные методы.
— А я предпочитаю избегать тюрьмы. Там не слишком радушно принимают, знаешь ли.
Он явно пытается манипулировать.
В своем стиле — аккуратно, ненавязчиво.
Но все же… пытается.
Старается применить один из немногих имеющихся рычагов воздействия — чувство вины. Нельзя сказать, что Уэнсдэй слишком сильно корила себя за тот поступок в конце прошлого семестра, но она не забыла о собственной роковой ошибке, едва не ставшей
