напряжение.
Между бедер все горит огнем и истекает обжигающей влагой, пачкающей белоснежные простыни. Ногти Уэнсдэй неистово впиваются в его спину, и она чувствует бисеринки крови подушечками дрожащих пальцев.
Он немного ослабляет железную хватку на её горле, позволяя сделать судорожный вздох, и тут же снова сжимает. Каждый толчок внутри подобен мощному разряду тока, и она полностью теряется в невероятных ощущениях. Ему даже не нужно прикасаться к клитору — еще одно ошеломительно глубокое проникновение, и умопомрачительное удовольствие накрывает её с головой. Особенно громкий стон срывается с вишневых губ, и Аддамс замирает, чувствуя, как пульсация мышц жаркой волной растекается по всему напряженному телу. Заполняет каждую клеточку, пронзает каждое нервное окончание концентрированным наслаждением.
Ксавье не останавливается, продолжая быстро и жестко двигаться внутри. Он отпускает её горло и упирается ладонями в постель — на руках от напряжения явственно выступают вены. Это зрелище заставляет её вновь ощутить стремительно нарастающее возбуждение. Уэнсдэй решительно обвивает руками его шею, притягивая максимально близко для поцелуя, и прикусывает его нижнюю губу.
Яростно. Жестоко. До крови.
Ксавье едва не рычит от резкой острой боли и наматывает на кулак распущенные чёрные локоны. Грубо дергает назад, принуждая запрокинуть голову. Когда его зубы впиваются в её шею, оставляя особенно яркий след, Уэнсдэй содрогается во второй раз.
С глухим стоном Ксавье входит максимально глубоко и замирает, дрожа всем телом.
Несколько минут уходит на то, чтобы унять неистовое сердцебиение и привести в норму дыхание.
Он обнимает её с поразительной нежностью, резко контрастирующей с недавней жадной грубостью. Покрывает легкими хаотичными поцелуями скулы, зарывается носом в растрепанные волосы, ласково заправляет за ухо особенно непослушную прядь.
Уэнсдэй терпит это не больше пяти минут, после чего решительно отталкивает его и поднимается на ноги.
— Нам пора навестить одного старого знакомого.
Комментарий к Часть 15
Как всегда, с нетерпением жду ваших замечательных отзывов
========== Часть 16 ==========
Комментарий к Часть 16
Саундтрек:
Muse — Butterflies and Hurricanes
Приятного чтения!
P.S. Присутствует нецензурная лексика.
Уэнсдэй обычно пропускает завтрак, ограничиваясь лишь убойной дозой эспрессо, но Ксавье к такому не привык. Она взирает на него с нескрываемым недовольством, пока они сидят в уютном ресторанчике на первом этаже отеля, и он методично нарезает омлет на мелкие кусочки.
— Слушай, прекрати так смотреть… — он откладывает в сторону вилку с ножом и принимается за латте с нечеловеческим количеством сиропа и горкой взбитых сливок. — Иначе я подавлюсь и умру прямо тут.
— Не верю, что мне может так повезти, — по привычке язвит Аддамс, нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице.
Вынужденное промедление жутко раздражает — часы на телефоне показывают уже половину одиннадцатого, а они еще даже не выбрались из отеля. Вдобавок Уэнсдэй абсолютно уверена, что дурацкий план Ксавье «просто спросить» не сработает. Она начинает жалеть, что не взяла с собой Вещь. Его способности взломщика были бы весьма кстати.
Спустя невыносимо долгие десять минут Ксавье заканчивает с завтраком, и они выходят на парковку. Он пытается подойти к автомобилю с водительской стороны, но Аддамс ловко опережает его, хлопнув дверью прямо перед носом.
Она решительно давит на педаль газа, и Форд срывается с места, брызнув россыпью мелких камней, вылетевших из-под шин.
Психиатрическая лечебница имени святого Патрика — безликое здание из тоскливо-серого кирпича — стоит на холме, предоставленная всем ветрам, которые особенно свирепствуют в это время года. По всему периметру тянется ограждение из толстых прутьев высотой не менее четырех метров, увенчанных колючей проволокой. Когда шум мотора стихает, до чуткого слуха Уэнсдэй доносится мерное электрическое гудение — похоже, забор находится под напряжением. Это может изрядно осложнить задачу, если придется пробираться сюда тайком.
Из небольшой будки, стоящей рядом с высокими двустворчатыми воротами, выходит широкоплечий охранник и ленивым шагом направляется к машине. Остановившись с водительской стороны, стучит дубинкой по стеклу.
— Чего вам? — хамовато спрашивает он, когда Аддамс нажимает на боковую кнопку стеклоподъемника.
— Приехали навестить пациента, — безэмоционально отзывается Уэнсдэй, смерив его суровым немигающим взглядом.
— Посещения по вторникам и четвергам с двух до пяти, — охранник, явно не обремененный интеллектом, задумчиво почесывает спину дубинкой.
Внутренне она ожидала чего-то подобного, поэтому с готовностью запускает руку в карман пальто и протягивает мужчине сжатую ладонь. В его руке хрустит смятая купюра, и охранник, мгновенно сменив гнев на милость, возвращается на свое место.
— Ты не перестаешь меня удивлять… — не без уважения произносит Ксавье, когда металлические ворота со скрипом разъезжаются в разные стороны.
— Это только малая часть, — Уэнсдэй выразительно вскидывает бровь и перемещает ногу на педаль газа.
— Мне стоит опасаться?
— Обязательно.
Белый Форд медленно движется вверх по извилистой подъездной дорожке. Вблизи лечебница выглядит еще более унылой — настолько, что даже Аддамс, питающая самые нежные чувства к местам разной степени мрачности, ощущает здесь небольшой дискомфорт. Окружающая картина полностью состоит из серой палитры и источает неуловимую, но отчетливую безнадежность. По небу плывут низкие свинцовые тучи, усиливая гнетущую атмосферу.
Сознание вдруг пронзает непрошеная мысль, что и Ксавье мог бы оказаться запертым здесь до скончания дней, не сумей она исправить собственную ошибку. Приглушенное чувство вины разрастается, давит на плечи тяжелым грузом, и Уэнсдэй невольно бросает отрывистый взгляд в его сторону.
Разумеется, он это замечает.
И сиюминутно все понимает.
— Не думай об этом… — Ксавье мягко улыбается и накрывает своей ладонью её пальцы, лежащие на руле. — Ты ведь действовала из лучших побуждений.
Она ведь так и не попросила прощения.
И вряд ли когда-нибудь попросит.
Но несказанные слова стоят в горле колючим комом, и Уэнсдэй невольно сглатывает, силясь прогнать неприятное ощущение.
Наконец узкая дорожка выводит их к главному входу больницы — небольшой двери с облупившейся грязно-белой краской. Оставив машину на скудном подобии парковки, они проходят в холл. Здесь цветовая гамма ничем не отличается от той, что снаружи.
Серые стены, серые рамы на зарешеченных окнах, серые лица персонала.
— Нам нужно навестить одного пациента, — без предисловий заявляет Уэнсдэй, остановившись возле стойки администрации.
— Посещения по вторникам и четвергам с двух до пяти, — молоденькая медсестра с небрежным пучком на голове не отрывается от заполнения медицинских карт.
Аддамс снова тянется к карману пальто, нащупав увесистую пачку купюр, но Ксавье решительно останавливает её предостерегающим жестом. Отбросив назад спадающие на лицо волосы, он опирается локтями на стойку, и на его губах расцветает широкая ослепительная улыбка.
— Поймите, мисс… — он бросает короткий взгляд на бейджик, прикрепленный к халату медсестры. Та наконец отрывается от писанины и поднимает голову. — …Сьюзан. Я проделал путь от самого Арканзаса
