фатальной.
— Ладно… — вздыхает она после непродолжительных раздумий. И тут же добавляет, не желая сдавать позиций. — Но если этот план не сработает, ты точно останешься на обочине. Я не шучу.
— Ну… это честная сделка, — Ксавье коротко кивает и, открыв навигатор на телефоне, вбивает в строку поиска «Отели Детройта».
Уже через пятнадцать минут белый Форд останавливается на парковке вычурного исполинского здания с вертикальной надписью «MGM Grand». Вестибюль вымощен отполированной до блеска плиткой песочного оттенка, по обеим сторонам — длинные кожаные диваны с каретной стяжкой. Воздух буквально пропитан ароматом пафосной роскоши.
Уэнсдэй едва заметно кривит губы в отвращении. Пожалуй, было неразумно доверять выбор отеля человеку, которого она однажды назвала снобом. Уж в этом она однозначно не ошиблась — подтверждение налицо.
— Доброй ночи и добро пожаловать в наш отель. Чем я могу вам помочь? — фальшивая улыбочка сотрудницы сияет даже ярче, чем начищенная плитка под ногами.
— Два номера, — не утруждая себя приветствием, Аддамс кладет на стойку ресепшена паспорт и несколько купюр.
— Еще один паспорт, пожалуйста.
Уэнсдэй оборачивается через плечо.
Ксавье выглядит сконфуженно, и у нее возникают нехорошие подозрения.
— Ты ведь взял паспорт, верно? — в ее интонациях появляются угрожающие нотки, угольные глаза чуть прищуриваются, из-за чего взгляд становится еще пристальнее.
— Ну… Если честно… — он опускает глаза в пол и пожимает плечами. — Вообще-то нет.
— Боюсь, в таком случае я могу предоставить только один номер, — поспешно сообщает сотрудница отеля. — У нас как раз остался великолепный полулюкс с кроватью размера «king-size».
Едва не скрипя зубами от нарастающего раздражения, Уэнсдэй переводит леденящий взгляд в сторону девушки. Однако выдержка той поистине непоколебима — на миловидном лице не дрогнул ни один мускул, даже услужливая улыбочка осталась прежней.
— Нам нужны раздельные кровати, — чеканит Аддамс, сделав особое ударение на предпоследнем слове.
— Конечно. Одну минуту… — она склоняется к компьютеру и принимается барабанить неестественно длинными ногтями по клавиатуре. На это уходит несколько минут. — Боюсь, свободных номеров с раздельными кроватями не осталось.
— Найдём другой отель, — Аддамс решительно отворачивается от ресепшена.
— Простите, боюсь, это будет сложной задачей, — с напускным сожалением сообщает сотрудница. — Завтра в городе чемпионат по бейсболу, люди съехались со всей округи…
— Уэнсдэй… — Ксавье осторожно тянет её за рукав. — Мы ведь вполне можем остановиться в одном номере.
— Только через твой труп, — она сверлит его пронзительным взглядом. Крайняя степень раздражения достигает точки кипения, и голос Аддамс буквально сочится ядом. — Я лучше до конца жизни буду ходить в вещах Энид, чем засну с кем-то в одной кровати.
— Но… Почему? — под её ледяным взором лицо Ксавье становится совсем кислым. Он выглядит настолько уязвленным, как будто она воткнула нож ему в спину. — Я думал, что ты и я… Что мы… Ну что теперь что-то изменится.
— Хм, дай подумать. Может быть, потому, что ты был настолько увлечен поисками презервативов, что даже не додумался взять с собой паспорт?
Она даже не старается понизить голос до шепота, и сотрудница отеля вытягивает шею, с любопытством наблюдая за возникшей перепалкой. На щеках Ксавье вспыхивает румянец — то ли от смущения, то ли от обиды.
— С тобой абсолютно невозможно нормально разговаривать, — зло выплевывает он, скрестив руки на груди. — Ты просто невыносима.
— Ты даже не отрицаешь, значит, я права, — Уэнсдэй победно вскидывает смоляную бровь.
— Знаешь, да! — голос Ксавье неожиданно крепнет, едва не переходя на крик. — Я думал, что между нами что-то есть. Думал, что ты отталкиваешь меня, потому что боишься что-то почувствовать… Похоже, я ошибся. Очевидно, это был твой очередной идиотский эксперимент. Господи, да ты просто использовала меня для секса! Но люди — не твои игрушки, Аддамс. К черту все это… Я сваливаю. Счастливо оставаться наедине со своим долбанным характером.
Он резко разворачивается и быстрым шагом направляется к выходу из отеля.
Уэнсдэй вдруг замирает, шокированная его бурной тирадой. Она совсем не ожидала подобной реакции… и не хотела такого.
И, кажется, перспектива остаться одной впервые в жизни не приносит никакого удовлетворения.
— Ксавье, подожди, — эти слова срываются с губ против воли. Уэнсдэй даже не успевает подумать, когда неведомые мышечные рефлексы толкают её вперед, и она в несколько шагов догоняет Торпа.
— Что еще?! — он резко оборачивается, уставившись на нее со смесью концентрированной боли и обиды. Совсем как тогда, в мастерской. За минуту до того, как она добровольно уничтожила последние границы между ними.
— Я… Хотела сказать… — Аддамс делает длинные паузы между словами, безуспешно пытаясь сформулировать мысль. Очередное проявление собственной слабости чертовски злит, рациональное мышление приходит в ужас от её действий, но неизвестное чувство внутри отчаянно противится уходу Ксавье. Она на минуту прикрывает глаза, собираясь с духом. — Это не был эксперимент. Я правда этого хотела. И… я ни о чем не жалею.
— Правда? — недоверчиво переспрашивает он, но выражение обиды уже отступает, сменяясь… надеждой? Аддамс не вполне уверена в своей способности верно интерпретировать чужие эмоции.
— Ты не заставишь меня сказать это дважды, — она недовольно морщится, чувствуя себя непривычно неуютно, и опускает голову, разглядывая собственные ботинки.
А через долю секунды ощущает нежное прикосновение к своей щеке. Пальцы Ксавье проводят по бледной скуле, скользят ниже и мягко, но настойчиво ложатся на подбородок, принуждая Аддамс поднять голову.
Она тщательно избегает прямого зрительного контакта.
Он притягивает её ближе, заключая в объятия. Она размышляет несколько секунд, прежде чем позволяет себе сомкнуть руки за его спиной.
Еще один невидимый барьер с треском рассыпается на осколки.
— Ты правда бы уехал? — зачем-то спрашивает Уэнсдэй едва различимым шепотом, уткнувшись лбом в его грудь. Дьявольски приятный аромат парфюма неизбежно вызывает уже знакомый спазм внизу живота.
— Конечно, нет. Я бы никогда тебя не оставил. Я ведь обещал.
— Я не просила такое обещать.
— Не начинай… — Ксавье целует её в макушку. — Вернемся к ресепшену.
Номер представляет из себя довольно просторную комнату с французскими окнами — большую часть занимает огромная кровать, застеленная белоснежными, идеально отглаженными простынями. Небольшой диванчик, почти такой же, как в вестибюле. Напротив него — большой тонкий телевизор. Светлое напольное покрытие из мягкого ковролина глушит звук шагов.
Ксавье по-джентельменски уступает ей право первой принять ванну.
Горячая вода дарит непривычное умиротворение, и она позволяет себе провести в ванной комнате целых полчаса вместо обыкновенных пятнадцати минут. Рациональное мышление где-то на задворках сознания снова критикует её, пытаясь убедить, что присутствие Ксавье влияет на её жизнь самым неблаготворным образом. Смягчает острые грани её характера, заставляет расслабиться.
Но доводы разума утихают, когда Уэнсдэй промокает волосы пушистым полотенцем, стоя напротив огромного зеркала,
