— Хорошо, — согласился Блонди.
— Ну уж нет! — воспротивился я. — Он не хочет, чтобы народ на улице увидел его в наших руках, да еще с галстуком, который заехал выше уха. Для его репутации это будет не очень-то полезно. Бонанза уже не будет казаться людям таким важным боссом, каким был раньше. Поэтому давайте заберем его вниз, а там за ушко да на солнышко. Верно, Блонди?
Блонди начал хохотать:
— Ты прав, Рэд. Я начинаю чувствовать себя все лучше и лучше. А только пять минут назад мне казалось, что меня уже похоронили и засыпали землей!
Так что мы спустились и вышли на улицу, а Ларкин и его банда с ружьями — за нами. Мы остановились прямо перед входом на тротуаре, который был здорово выше мостовой, потому что представлял собою настил из досок, и осмотрелись. В этот момент на улице оказалось человек двадцать или тридцать. Все они таращили глаза и пытались понять, что происходит. Стояли прямо-таки разинув рты.
— Ребята, отпустите меня назад! — заныл Бонанза.
Тогда Блонди заорал во всю глотку:
— Жители Потсвилла. Вот вам маленький подарочек! С нашими комплиментами! — И, шагнув вперед, со всей силой лягнул Бонанзу длинной ногой. Тот, казалось, поднялся и полетел. Потом приземлился на свою жирную физиономию, и пыль так разлетелась от него в разные стороны. А он лежал смирно и не шевелился!
Глава 19
Для старателей, лесорубов и ковбоев шутка не обязательно должна быть утонченной, чтобы они развеселись. Проделка Блонди пришлась по вкусу всей толпе. Думаю, многих из тех, кто там оказался, Крис так или иначе уже успел обмануть, и им уже давно надоели его хитроумные трюки.
Теперь, когда люди увидели, как он с трудом встал на ноги, его грязную потную физиономию, на которую налипла пыль, и одежду, будто напудренную той же пылью, они отскочили назад, да так и покатились со смеху. Толпа просто ревела и стонала. Я заметил, что даже один из помощников Ларкина начал трястись, ружье в его руках так и подпрыгивало, хотя он ухитрялся сохранять серьезное выражение лица. Одно это стоило того, чтобы рассмеяться, поэтому я веселился вместе со всеми, можете мне поверить.
К нашей толпе со всех сторон подходили все новые и новые люди, им тоже хотелось узнать, в чем дело, и тут Блонди удивил меня тем, что произнес целую речь.
— Ребята, — обратился он к зевакам, — это представление имеет некоторое отношение к участку Кристабель на прииске, который мистер Толстая Морда, по прозвищу Бонанза Крис, взял да и продал моему другу Слоупу Дюгану, вот он, стоит рядом. А потом Крис выяснил, что это не простая дырка в земле, а очень даже богатая, и решил попытаться выкупить участок обратно, но уже с помощью оружия. Вот и все!
Люди загудели. Какой-то мужчина громко спросил:
— И что теперь делать?
Неожиданно ответил ему Дюган:
— С этим ничего не поделаешь. Здесь ведь нет шерифа и нет даже выбранных обществом копов. Тут только и есть что воровская шайка.
— Не так давно шайки расправились с мошенниками! — завопил кто-то.
— Но только не эта шайка, — фыркнул Блонди. — Бонанза Крис и его гангстеры слишком долго здесь правили. Они хорошо знают, чего вы все стоите. Было время, когда на Западе города сами устанавливали свои законы и соблюдали их. Но Потсвилл не такой. Он покорно лежит на брюхе и позволяет каждому, кто захочет, подойти и плюнуть ему в лицо! Эй, ребята, пойдем отсюда! — Он подхватил меня и Слоупа под руки и повел прочь.
Мы шли сквозь эту разозлившуюся толпу. Те, что были снаружи, только что подошли и спрашивали, что здесь творится, а те, что оказались внутри, шумели, как растревоженные осы. Они не знали, кого лучше линчевать, Бонанзу Криса или Блонди. Но вокруг Бонанзы были вооруженные головорезы, а Блонди выглядел устрашающе огромным и сильным.
— Вот уж не думал, что смогу так просто заговорить с ними, — удивился Дюган.
— Я тоже не думал, — признался Блонди. — Но не могу себе простить, что не послал вдогонку несколько горячих выстрелов после того, как все высказал! — И, помолчав, поинтересовался: — Вы, ребята, наверное, думаете, что день только начинается? Но это не так. Уже почти полдень, и сегодня вряд ли что еще случится. Поэтому, если у вас разыгрался аппетит, мы можем пойти поесть.
Разыгрался ли у нас аппетит? Можете быть уверены, мы проголодались как волки. Пяти минут в руках наемников Бонанзы было достаточно, чтобы пробудился такой зверский голод, будто у нас целую неделю маковой росинки во рту не было.
— К сожалению, — протянул Слоуп, — у меня нет денег.
Блонди посмотрел на меня:
— Подумать только, у него нет денег!
— Это очень плохо, — заметил я.
— Ну, раз уж мы заговорили о деньгах, — сказал Блонди, — то сколько я тебе должен за то, что ты спас наши шкуры и тащил на себе Бонанзу?
— Сколько ты мне должен? — переспросил Слоуп. — Как это?! Ничего, конечно! У нас ведь один за всех и все за одного, насколько я понимаю.
— Вот именно, — кивнул Блонди. — И чем же мой бумажник лучше твоих кулаков, если уж на то пошло?
Слоуп вздохнул:
— Мне бы хотелось объяснить, что помощь… я хочу сказать, что принимать… — Он запнулся и замолчал. Бедняга весь вспотел и выглядел более возбужденным, чем когда был связан по рукам и ногам в каморке у Бонанзы.
— Значит, мы все заодно? — пришел ему на помощь Блонди.
— Уверен, что заодно, — серьезно отозвался великан. — Я так вам обоим обязан…
— Да заткнись, ты! — взорвался Блонди. — Все, за что ты мне обязан, это тот пинок, который я дал Бонанзе под зад. А остальное время я только и делал, что прощался с жизнью. Но если мы все заодно, мы должны проголосовать между собой. И мы с Рэдом голосуем за то, что бы будешь есть за мой счет, пока не выцарапаешь свои десять миллионов из этой жилы.
Я взял руку Слоупа и пожал ее:
— Не бей Блонди, ладно?
— Я и не думаю этого делать, — сказал Слоуп, а потом обернулся к нашему другу: — Спасибо тебе большое. Я просто в восторге от вашего решения.
— Говоришь прямо как по писаному, — проворчал Блонди. — Ну, пойдемте поскорее накормим мой желудок, а то он целый месяц не видел ни кусочка мяса! — И он повел нас в тот ресторан, где мы уже были.
У входа Слоуп притормозил:
— Вам не приходит в голову, что официант или, возможно, здешний хозяин — осведомитель Бонанзы? По крайней мере, большая часть того, о чем вы тут говорили, ему стала известна.
— Ты это точно подметил, братишка, — похвалил его Блонди. — Именно поэтому я хочу сюда вернуться.
Как только мы вошли, официант подскочил и поинтересовался, что мы будем заказывать.
В первый раз я не обратил на него внимания, потому что тогда был очень голодным, но сейчас сразу понял, что он самый настоящий негодяй. Официант переминался с ноги на ногу, спрашивал, что джентльмены желают получить, без конца поправлял ножи и вилки — словом, все время ужасно суетился.
