воздухоплаватели, проанализировав итоги боевой работы первых месяцев войны, поняли, что применение дирижаблей в дневное время суток на небольшой высоте в условиях активного противодействия зенитных средств противника приводит к слишком большим и, главное, неоправданным потерям. Активность цеппелинов перенесли на ночное время, по возможности безлунное — а таких полетных ночей было лишь около четырнадцати в месяц. Объекты для атак выбирались очень тщательно с учетом стратегических интересов. Рейды в глубокий тыл противника с целью уничтожения важных опорных пунктов или крупных промышленных предприятий планировались только после тщательной разведки, изучения аэрофотоснимков и других надежных данных. Роль Парижа и Лондона как сильно укрепленных пунктов и центров военной промышленности оценивалась немецким командованием чрезвычайно высоко. При нападении на эти города участникам рейда указывались точные координаты целей — железнодорожные станции, военные заводы, арсеналы, портовые сооружения, казармы и т. д. Проводя принцип концентрации боевых сил на одной цели, немецкое командование по возможности избегало дробления этих сил второстепенными операциями.
Неизбежность гибели большого числа мирных жителей при проведении воздушных бомбардировок густонаселенных центров прекрасно осознавали обе стороны, но ненасытное жерло войны требовало своих жертв. Политики рассчитывали ходы, военные, не задумываясь, справно бросали в дело все новые и новые дивизии, а мирным жителям приходилось только уповать на милость Бога.
Авиация Антанты часто наведывалась на территорию Германии и бомбила практически незащищенные города, поэтому немцы никак не могли оставить эти рейды без ответа.
Париж был залит электрическим светом, когда в ночь с 20 на 21 марта 1915 года его «навестили» Z-X, LZ-35 и SL-2. Над линией фронта французская зенитная артиллерия добилась нескольких попаданий в дирижабли, при этом SL-2 получил столь серьезные повреждения, что экипаж вынужден был, не долетев до цели, сбросить бомбы на Компьен, где находился штаб одной из армий, и вернуться. Прожекторы указывали дирижаблям путь в темноте над зоной боевых действий от Лилля до Нуайона. В Париже затемнение полностью не соблюдалось; с высоты в 2400 м можно было различить линии улиц. Множество прожекторов отыскивали дирижабли, которые, несмотря на сильнейший огонь зенитной артиллерии, сбросили 1500 кг бомб в течение полуторачасового налета. Непосредственно на город упали 6 зажигательных бомб, остальные — в основном на предместье Батигнолл. Бомбардировка принесла незначительные результаты: ранены 17 человек. Назад после одиннадцатичасового полета вернулся только LZ-35, a Z-X был сбит у Сен-Кантена.
И тем не менее первый крупный налет на центр французской военной промышленности, несмотря на потери, удался. Насколько эффективно оказалось его действие, можно было видеть по паническим настроениям в прессе и дебатам в парламенте.
Париж, да и вся территория Франции, являлись для экипажей дирижаблей «тяжелой» целью, ведь им следовало пролететь над районами сильно насыщенной средствами ПВО как прифронтовой полосы, так и самого города. Усиление неприятельской воздушной обороны, в особенности авиации — опаснейшего врага дирижаблей, потребовало повышения их скорости и высоты подъема; оба эти условия привели к увеличению размеров дирижаблей. В апреле был выпущен LZ-38 — первый дирижабль нового типа объемом 31 900 куб. м. Он имел 3 мотора, обладал скоростью 90 км/ч, максимальной высотой полета 2200 м и поднимал 12 750 кг полезного груза.
Успехи Штрассера в деле развития боевого воздухоплавания выглядели просто потрясающими. Даже германская армия, которая вдруг прозрела и поняла, что цеппелины представляют собой весьма перспективный вид оружия, не смогла угнаться за «сумасшедшим лейтенантом». Все, чего смогло добиться армейское командование, это построить полтора десятка разнокалиберных дирижаблей, которые использовались в тактических целях с немногочисленных баз на Восточном фронте и на Балканах.
Бомбардировочные операции были эффектными, но вместе с тем почти никогда неэффективными. Между армией и флотом развернулось острое соперничество за достижение большего успеха в налетах на Британские острова. Однако эти операции оказались не такими уж легкими. Ночной полет создавал серьезные проблемы с точной ориентацией воздушного корабля. Радиотелеграф развивался довольно неспешно и служил в большей мере для получения информации о погоде, чем наведению и уточнению местоположения корабля. Кроме того, над головой пилотов находилось огромное количество водорода, который только и ждал малейшего повода к воспламенению. Несмотря на это, полная опасностей служба привлекала и в армию, и во флот все больше добровольцев, из которых и формировали экипажи цеппелинов.
«Идея фикс» Петера Штрассера
Прозвище «сумасшедший лейтенант» укрепилось за Петером Штрассером с легкой руки адмирала Тирпица, который, доведенный однажды до белого каления настойчивыми требованиями командира Дивизиона воздушных кораблей о постройке все новых и новых цеппелинов, обозвал неуемного аэронавта «маньяком, возомнившим, что дирижабли лучше «дредноутов». Раздражение адмирала понять было нетрудно — английский Гранд-Флит (военно-морской флот) с успехом блокировал немецкий флот в гаванях, а Штрассер при каждом удобном случае напоминал, что «дирижабль способен преодолеть любую стену блокады, какой бы высокой она не была».
Следует заметить, что хотя Штрассер и вызывал раздражение адмирала, в словах командира дивизиона была изрядная доля истины. В начале войны флот Германии действительно переживал не лучшие времена, и главный штаб ВМФ настойчиво искал способы нанесения врагу как можно более чувствительных ударов. Поскольку традиционные методы ведения войны на море себя не оправдывали, в ход пошли довольно экзотические для того времени новинки техники, такие как подводные лодки, авиация и дирижабли. Секретный меморандум главного штаба недвусмысленно указывал: «Мы не должны отвергать ни один из способов поставить Англию на колени, каким бы фантастическим он не выглядел».
К подобного рода мероприятиям относились и бомбардировки английских городов цеппелинами флота. Это была «идея фикс» Петера Штрассера с самого первого дня войны. Однако ее реализация наталкивалась на довольно серьезное сопротивление верхушки военного командования Германии. Кайзер Вильгельм II состоял в кровном родстве с британской королевской фамилией. Война, в которой солдаты убивали солдат противника, считалась делом вполне пристойным и даже благородным. Но стать изгоем в собственной семье из-за того, что бомбами, сброшенными с дирижаблей, будут убиты английские женщины и дети… Пойти на это кайзер отказывался.
Если строго подойти к вопросу о том, кто первым начал бомбардировки тыловых объектов противника, то здесь пальму первенства следует отдать англичанам. 8 октября 1914 года английский самолет разрушил в Дюссельдорфе эллинг и уничтожил стоящий в нем цеппелин Z-IX. 21 ноября англичане успешно атаковали верфь в Фридрихсхафене и нанесли повреждения практически построенному новому дирижаблю, а в декабре их гидросамолеты осуществили бомбардировку Куксхафена. В конце концов, под давлением высшего командования рейхсвера Вильгельм был вынужден разрешить бомбардировки Британских островов. В телеграмме, которая поступила в главный штаб ВМФ под новый 1915 год, указывались цели для налетов: доки,
