права распоряжаться тем, что построил и добился ты! – чуть не задыхаясь, на одном дыхании практически кричит Арина.
– Имеет, Арина, в том-то и дело, что имеет, – дёргано растягивает узел галстука, отвечает тесть, – всё, что я построил, я строил на деньги твоего деда, отца твоей матери, у нас есть брачный договор, по которому всё должно было записано на Галю, и при разводе я не получаю и копейки, – открывает неожиданную тайну.
Вот так тёща! Божий одуванчик, всегда в тени мужа, а на деле…
– Что? – надломленным голосом переспрашивает Арина, – скажи, что пошутил, прошу, скажи! – хватая отца за руку, словно ребёнок в ожидании чуда смотрит на него.
Раздражение в груди увеличивается, смотреть на такую Арину, скулящую из-за денег, становится тошно! Она не была такой раньше! Всё что угодно, но только не деньги волновали мою Арину!
– Я похож на шутника, Арина? – хмурится тесть, кажется, его тоже задело поведение дочери.
Поняв, что всё правда, Арина хватается за голову, пальцами пронзает волосы, зажмуривает глаза.
– Малыш, – гашу в себе всё раздражение, подхожу к любимой, обнимаю за плечи, притягиваю к себе, – не стоит так расстраиваться, я у тебя не бедный мужчина, денег предостаточно, ты ни в чём не будешь нуждаться, – стараюсь успокоить.
По кухне разносится смех любимой, который напрочь пропитан истерическими нотками. Её тело потряхивает, словно от высокого напряжения.
– Ну всё, хватит, пусть тёща делает, как считает нужным, главное, что мы вместе, мы справимся со всем, Арин, – обнимаю её ещё крепче.
– Нет! – качает головой, – Я такая же дочь, и мне полагается как минимум половина всего! Но даже на половину я не согласна! – отталкивает меня, высвобождаясь из моих рук, – есть только один выход, не будет Алины, и всё наследство достанется мне.
Глава 17
АЛИНА
Снова пасмурно, дождь идёт второй день подряд, словно чувствуя моё состояние и не собирается уступать место солнцу. Прикрыв глаза, прячу подступившие слёзы.
Хватит! Хватит лить слёзы, хватит себя жалеть!
Словно мантру повторяю и повторяю про себя, да только та боль, что голодный зверь сжирает изнутри и не даёт покоя! Сколько хорошего было в моей жизни? Сколько дней я действительно была счастлива за все годы? Не придуманное счастье, а то самое, что есть у других, настоящее!
Приоткрываю глаза, криво усмехаюсь в зеркало напротив. Моя усмешка больше похожа на гримасу боли, а в глазах нет той искорки жизни. Нет, она есть, но спрятана за пеленой тонны предательства. И та маленькая искорка – эта надежда оказаться рядом с моей Авой!
По коридору раздались шаги, по стуку каблуков было ясно, что это Анна. Дверь без стука открылась, размеренные шаги женщины говорили о её приближении. Глаза не закрываю, продолжаю смотреть на своё отражение.
Звон посуды говорит о том, что Анна принесла завтрак. Да! Второй день подряд еду мне приносят в комнату, Натан не зовёт меня больше к общему столу. Стало стыдно за свой поступок? Разозлился и не желает есть за одним столом? Или же его просто нет в доме? Какой бы из вариантов ни был правильным, мне без разницы, главное – не видеть этого зверя!
– Не стоит строить из себя жертву, после того, что сделала твоя сестра, я не поверю в эти наигранные слёзы, – раздаётся со стороны.
Вздрагиваю, не ожидала, что она заговорит. Уже хочу возразить, начать оправдываться, как приходит осознание.
Чтобы я ни сказала, эта женщина не поверит! Не стоит тратить силы, оправдываться, что-то доказывать. Пусть! Пусть считают меня кем угодно, я и так жила несколько лет чужой жизнью, позволяя ломать свою!
– Хм, даже не возражаешь, – продолжает Анна.
Прикрываю глаза на пару секунд, а открыв, ищу взглядом Анну. Женщина, скрестив руки на груди, стоит у столика, сверля меня презрительным взглядом.
– Чему? – всё же решаюсь заговорить.
– Моим словам, – фыркает женщина, видно, как сильно я её раздражаю.
В груди что-то щёлкает, странное чувство заполняет каждую клеточку моего тела, дыхание становится тяжёлым, появляется желание защититься перед этой женщиной!
– Вы можете многое сказать, только я не вижу смысла отвечать на каждый бред, что слетает с вашего языка, – отвечаю Анне и сама поражаюсь своей смелости. – Моя сестра поступила чудовищно, и это не первый её плохой поступок. И я действительно жертва – жертва подлости родной сестры, отца, мужа. У меня отобрали дочь! Моя малышка думает, что мама рядом, а на самом деле рядом с ней чудовище! Во всём, что происходит со мной, виноваты они. Даже моё нахождение здесь – их вина! Вы, Анна, даже не представляете, что пришлось мне пережить. Вы сравниваете меня с моей сестрой, но вы даже не знаете меня! Подозреваете необоснованно, ненавидите, презираете за чужой поступок, вину! Не я покушалась на вашего хозяина, не я обманывала всех в этом доме несколько лет, но почему-то все упорно пытаются сделать меня виноватой во всех несчастьях!
Гулко дышу, пропускаю пальцами растрёпанные волосы у корней, сжимаю их в кулаки до боли.
Анна замерла на месте, её презрительный взгляд сменился удивлением, а затем – холодной яростью. Она сделала шаг вперёд, но я не отступила. Хватит!
– Ты думаешь, что можешь судить о том, что происходит в этом доме? – её голос стал тише, но от этого лишь опаснее. – Ты здесь всего лишь гостья, нежеланная и временная. Твоя сестра – предательница, а кровь, как известно, гуще воды.
Я не отвожу взгляда, чувствуя, как та самая искорка внутри разгорается в ответ на её слова ещё сильнее. Это уже не страх, а нечто иное – решимость.
– Кровь? – мои губы искривляются в улыбке, лишённой радости. – Вы говорите о крови, но именно моя «кровь» отняла у меня всё. Ава… – голос дрогнул на имени дочери, но я собралась. – Ава сейчас далеко, и я не знаю, когда смогу её снова обнять. И вы смеете говорить мне о крови?
Анна подходит ещё ближе, её лицо теперь в сантиметрах от моего. Я чувствую запах дорогого парфюма и чего-то острого, почти металлического – её ненависти.
– Натан добр к тебе. Слишком добр. Он приютил тебя, дал кров вместо того, чтобы пнуть пинком под зад! Больше того, собрался тебе помогать! А
