ты…
– Натан совсем не добр ко мне! Я здесь не из-за его, как вы думаете, доброты! Он оставил меня для постельных утех. Моя сестра хотела его убить, а он продолжает её любить! Настолько любит, что плевать ему, что я не Арина, ему важен её облик! – выдыхаю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. – Он хочет видеть рядом облик той, кого потерял. Я же хочу вернуться к дочери! У нас уговор, который я ненавижу, как и всех, кто причастен к этой грязной истории! Натан тоже чудовище, как и моя сестра, вы служите монстру, Анна! – выкрикиваю в лицо женщине.
– Да как ты смеешь, дрянь?! Да ты такая же лживая, как и твоя сестра, Натан не способен…
Внезапно дверь с лёгким скрипом приоткрывается, Анна замолкает, мы обе устремляем взгляд в сторону звука. В проёме показывается силуэт Натана. Он стоит неподвижно, его лицо не выражает абсолютно ничего! Но напряжение в воздухе становится осязаемым, словно перед грозой.
– Анна, хватит, – его голос тих, но полон авторитета, от которого женщина заметно напрягается. – Оставь нас.
Анна бросает на меня последний колкий взгляд, полный немого обещания, что это не конец, и, развернувшись, выходит.
Натан медленно входит в комнату. Его взгляд скользит по мне, по моему отражению в зеркале, по нетронутому завтраку, до которого я даже не успела дотронуться.
– Не стоит грубить Анне и тем более посвящать её в наши с тобой дела, – медленно и как-то устало произносит мужчина.
– А ей не стоит обвинять меня в том, чего я не делала! Она не знает меня, она не имеет права так себя вести со мной! Я в этом доме только ради дочери! Ради того, чтобы вновь быть с ней рядом! – выпаливаю в ответ.
Он подходит ближе, слегка прищуривает глаза.
– Аврора… – произносит он имя моей дочери, отчего непроизвольно дёргаюсь, словно от удара. – Красивое имя, – кивает. – Любой нормальный родитель хочет, чтобы его ребёнок был в безопасности, был рядом. Ты же нормальная мать, Алина? – склоняет голову набок.
Я киваю, внезапно ощущая пустоту там, где секунду назад бушевала проснувшаяся ярость.
– Да. И ради этого… – я делаю паузу, глотая воздух, – ради этого я готова стать кем угодно. Даже той, кого ты хочешь видеть рядом. Мне не привыкать, Натан, я была Ариной несколько лет для своего мужа.
Появляется тошнота от собственных слов, в голове словно кружат слайды воспоминаний о проведённой ночи с Натаном. Но я готова, действительно готова всё вытерпеть, только бы быть рядом с дочкой. У меня было время подумать, я уже знаю, что ждёт меня в постели с Натаном. Боль и унижение, но всё это временно, главное – потом оказаться рядом с Авророй.
Натан медленно подходит ко мне, его взгляд стал тяжёлым и пронзительным. Он останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела и запах дорогого виски. С утра уже пьян?
– Быть той, кого я хочу видеть? – он тихо повторяет мои слова, и в его голосе слышится опасная игра. – У тебя не получается, Алина, вы разные, в этом я уже убедился. Ведь быть Ариной – это не просто носить её лицо.
Его пальцы касаются моей щеки, и я вздрагиваю от неожиданного прикосновения. Рука холодная, словно у статуи.
– Я знаю, какая она была, – говорю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я изображала её годами, пока она отбирала у меня жизнь.
– Нет, – он качает головой, его пальцы скользят к моему подбородку и приподнимают его. – Ты не понимаешь. Быть Ариной – значит принимать её тёмные стороны.
В его глазах появляется что-то неуловимое – то ли жалость, то ли предвкушение.
– Ты готова принять её демонов, Алина? Готова разделить их со мной?
Сердце бешено колотится в груди. Я понимаю, о чём он говорит. О той ночи, когда в темноте он называл меня её именем, а в его прикосновениях была смесь страсти и ненависти.
– Если это вернёт мне Аврору, – выдыхаю я, глядя ему прямо в глаза, – то да. Я готова, – говорю, но уверенности в голосе нет!
Уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки, но в ней нет тепла.
– Хорошо, – он отпускает мой подбородок и делает шаг назад. – Тогда начнём сейчас. Сегодня вечером мы ужинаем вместе. Ты наденешь синее платье. Оно всегда было моим любимым на Арине.
Я чувствую, как желудок сжимается в комок.
– Я… – начинаю я, но он прерывает меня взглядом.
– Ты сказала, что готова, – его голос становится твёрдым. – Или ты солгала?
Смотрю на него, на этого человека, который держит мою жизнь и судьбу дочери в своих руках. Впервые я ясно понимаю – сделка с дьяволом никогда не бывает честной.
– Я надену платье, – тихо говорю я.
Он кивает, удовлетворённый, и поворачивается к выходу. У двери останавливается.
– И, Алина… – он бросает взгляд через плечо, – постарайся улыбаться. Арина всегда улыбалась, даже когда собиралась вонзить тебе в спину нож.
Дверь закрывается за ним, и я остаюсь одна с отражением в зеркале – бледным, с трясущимися руками, но с твёрдым взглядом. Искра внутри разгорается в пламя, и теперь я знаю – чтобы спасти дочь, мне придётся стать монстром, возможно, даже худшим, чем те, кого я ненавижу.
Неожиданно в голове появляется одна мысль, никто из нас и слова не произнёс о случившейся ночи, словно её и не было. Но она было, боль и унижения остались и ещё долго будет в моей памяти.
Сжимаю кулаки. Отражение в зеркале кажется чужим – бледное лицо, слишком широко раскрытые глаза, в которых плещется смесь ужаса и решимости. Целый день, как в тумане. Анна принесла обед, молча прошла по комнате, оставила поднос и так же молча вышла, даже не посмотрев в мою сторону.
Кажется, Натан поговорил со своей прислугой.
«Синее платье…»
Подхожу к гардеробу, открываю створки. Платье висит отдельно, словно музейный экспонат. Прикасаюсь к ткани – шёлк холодный, скользкий, как змеиная кожа. Цвет ночного неба, с разрезом до бедра.
Снимаю халат. Одеваюсь.
Ткань ложится по фигуре с пугающей точностью. Такое ощущение, будто не я надеваю платье, а оно надевает меня. В зеркале – Арина. Та самая, с её ядовитой улыбкой
