нам трибуны. Мы оказались далеко от центральных, где заседали Князья и чиновники высокого ранга, из-за чего некоторые коллеги даже расстроились.
— Вечно нас в какую-то глушь ссылают. И зачем я послушался отца — мог бы пойти в бухгалтеры и то достиг бы большего, — грустно сказал один парень у меня за спиной.
Мы с Ангелиной переглянулись, она закатила глаза. Когда же я посмотрел на Яростного, то увидел, что он смотрит перед собой, но явно не видит то, что происходит. Только я хотел его тронуть, чтобы «разбудить», как он заговорил. Тихо, но внятно, что даже задние ряды затихли, пытаясь не пропустить ни слова:
— Там, в центре, кипят такие силы, что нам и не снилось. Сталь там плавится, как сливочное масло на медленном огне. Копья ломаются о кости, а кости рассыпаются в прах при виде золота. Если можно было бы быть подальше от этого — многие бы ушли и стали бы спокойно делать артефакты в любимом подвале. Но та скорость, энергия и власть — не позволяют уйти. Это хуже алкоголя и наркотиков — это то, что меняет людей. Редко в лучшую сторону.
Ему не нужно было усиливать свой голос, чтобы быть услышанным. Он говорил так, словно сама душа и е Дар звучали в воздухе. И так же Даром его слова воспринимались. Возможно, именно поэтому никто не полез спорить с ним.
Лишь пара человек фыркнула, сбрасывая наваждение, после чего трибуна снова заговорила о своём.
— Я согласен с тобой, — сказал я ему тихо. — Даже будучи идеальным человеком — на том уровне, — мы посмотрели в сторону центральных трибун, куда уже подъезжали кортежи элегантных машин, — невозможно остаться обычным. У этих людей гораздо больше общего с богами, чем с людьми. Не в плане способностей, а в плане прагматичного отношения к тем, кто считает себя обычным человеком.
— А ведь мы станем такими же, — вдруг сказал он.
Яростный не отводил взгляда от машины, из которой сейчас выходил Чумов — Князь смерти. Романа Чумова рядом не было.
— С чего ты взял?
— Потому что мы сильнее других. У нас уже есть власть: связи, навыки, знания, ресурсы. Лишь вопрос времени, когда мы заберёмся или нас вытолкнет на ту вершину. Готов ли ты к такому? — спросил он резко, требовательно.
— Если на той тёмной стороны вкусные печеньки — можно подумать над предложением.
Алексей несколько секунд ждал продолжения или более серьёзной фразы, но потом улыбнулся и тихо засмеялся.
— Ты, Шторм, не меняешься. В своём репертуаре. Надеюсь, что даже на вершине мира ты останешься таким же.
И похлопал меня по плечу.
Я посмотрел на Ангелину, и та кивнула:
— Я тоже на это надеюсь. Что мы сохраним наши чувства и доверие, когда станем выше.
Я покачал головой:
— Что-то вы слишком серьёзны для такого дня: Победа, праздник, восемнадцать лет? Ничего хорошего в этих словах у вас не всплывает? — разбил я пафос момента.
— Во-во, — вмешался Всеволод Кузьмин. — Лучше гляньте, там что-то начинается.
И действительно: заиграл оркестр, динамики оглушили зрителей фанфарами, двинулись официальные кортежи. На соседнем здании мелькнуло несколько мелких вспышек: снайперы начали активнее отслеживать цели на Параде.
Справа на мосту появилась машина, в которой стоял Великий князь, одарённый земли, Владимир Юрьевич Долгорукий. В этом году он был председателем Совета Князей, поэтому представлял страну и власть на этом мероприятии.
Машина с открытым верхом, с длинным передом и белыми боковинами колёс, выглядела чем-то одновременно мощным, красивым и основательным. Как сам Князь.
— Долгорукие владеют крупными заводами по производству автотранспорта, — прошептала Ангелина. — Ещё до Штурма они поставляли в армии тяжёлую технику, а затем занялись и легковым транспортом, в первую очередь люксом. Преуспели, — она хмыкнула своим мыслям.
Я осмотрел машину и Князя Взглядом артефактора и не обнаружил ничего подозрительного: ни артефакторов, ни активированного Дара. Значит рассчитывают, что снайперов не будет, а если появится демон — то успеют укрыться.
А может всё ещё рассчитывают на Дар — всё-таки Князья действительно одни из самых сильных существ на планете в данный момент.
— Приготовились, — напомнил мне Яростный, когда до машины осталось буквально две сотни метров.
Ехала она медленно, чтобы все могли разглядеть Великого князя. Иногда он кивал в сторону трибун, хотя в основном смотрел перед собой и хмурился, словно продолжал решать государственные вопросы даже в машине.
Когда машина Долгорукого поравнялась с нашей трибуной, Князь кивнул, словно узнал кого-то, и тут же отвернулся, глядя вперёд.
Не сговариваясь, мы с Алексеем подняли руки с зажатыми в них трубками, и влили Дар, как сказал Мосин.
В следующую секунду раздалось эхо выстрелов, и две пули вонзились в Великого князя.
Глава 11
Уловка
Артефакты в руках вибрировали от напряжения, высасывая силы из наших с Яростным тел. Я услышал глухой стон сквозь сжатые зубы, но так и не понял, кто из нас двоих это был. А может быть и оба.
Я видел кровь, чувствовал металл в теле Долгорукого, но ничего не мог сделать в этот момент. Даже бросить артефакт и убежать с трибуны. Да никто бы и не дал — краем глаза я видел приближающихся к нам со всех сторон безопасников.
Великий Князь же, словно не заметил того, что его ранили сразу две пули. Только кровавая взвесь в местах, где они вошли, доказывала, что всем не показалось.
Владимир Юрьевич Долгорукий, заложив руки за спину, продолжай смотреть перед собой. Это длилось, и длилось, и длилось, пока я чувствовал, что силы покидают меня. Словно меня высасывали.
— Ну, Мосин, — просипел Алексей рядом, и я был с ним согласен. Удружил, твою дивизию.
Наконец Великий Князь шевельнулся, повёл плечами, медленно приложил руку к боку, куда вошли пули. Покосился на нас, а затем мягким движением вытянул металл из своего тела.
Кровавая взвесь тут же замерла, а затем медленно втянулась обратно в тело Долгорукого. Как только туман исчез, мы с Яростным рухнули на свои места, уронив трубочки-артефакты на пол. Те со звоном покатились.
Мы же даже не могли руки поднять и отреагировать на подскочивших к нам ребят из Братства. Единственное, мы чётко услышали свист, а затем небольшой хлопок.
— Что вы натворили? — очень тихо прошипела Ангелина, помогая мне сесть более ровно: в нашу сторону уже двигался
