Князь.
Убежать не можем, но хоть примем высокого гостя с поднятой головой.
Владимир Юрьевич вышел из машины и, спокойно ступая по брусчатке площади, подошёл к нам. Сделав движение рукой, он активировал Дар, который поднял кусок земли прямо у него под ногами. Через секунду он поравнялся с нами.
— Молодые люди, — сказал он спокойно и веско.
Ангелина рядом сжала мою руку, и я почувствовал, как наливается Даром её тело. Я слегка дёрнулся, отвлекая её от глупости — мы не чета Князю. Его Дар просто размазывал меня: он настолько превосходил нас, что я даже с трудом мог активировать Взгляд артефактора.
Но несмотря на это чувствовал гордость за Ангелину и ребят, которые не испугались и втихаря активировали артефакты.
Великий Князь осмотрел трибуну, кивнул своим мыслям:
— Артефакторы. Я слышал, что здесь собрались лучшие из молодого поколения. Это видно. Приятно, что именно наша Гильдия нашла вас и дала путёвку в мир.
Он говорил ровно, как с трибуны, выступая перед народом. Никакой злости, резкости, чувства, что его только что ранили. Хотя, мне понятно, почему так. Просто сил сказать нету.
— Выношу вам свою благодарность, молодые люди. — Теперь он смотрел только на нас с Яростным, и его лицо стало серьёзным, даже суровым. — Без вашей помощи мне пришлось бы туго.
Он позволил себе коснуться правого бока, в который вошли пули, прилетевшие откуда-то издалека.
— Без вашего артефакта и вашего Дара я бы истёк кровью и потерял сознание прежде, чем мы бы успели засечь стрелков. Жаль, что он работает ограниченное время, — он с сожалением посмотрел нам под ноги, куда упали артефакты.
А ещё жрёт неимоверное количество сил. Но сказать это у меня всё ещё нет этих самых сил. Яростный лишь яростно шевелит пальцами на руках, но даже в кулаки сложить не может.
К нам приблизился кто-то из службы безопасности, тихо отчитался:
— Цели обезврежены, территория оцеплена. Трибуна для речи готова.
Долгорукий кивнул, отпуская безопасника, затем оглядел нашу трибуну ещё раз, особо задержавшись на первом ряду, то есть, на Братстве резца.
— После Парада надо будет поговорить.
После чего, как ни в чём ни бывало вернулся в машину и поехал дальше. Кирилл и Всеволод попытались нас поднять, но поняли, что мы действительно не в состоянии стоять, после чего отстали.
— Я подумал, что стреляли вы, — выразил общую мысли Кирилл. — Уже думал, как будем защищаться от Князя и ломать ноги Мосину за подставу. Откуда они знали, что покушение будет ровно в этот момент?
Понятия не имею. Как и те, кто сидит вокруг, пытаясь придумать весомую теорию. Владыки мира играли в свою игру и использовали нас, как кукол.
— А если бы снайпер промазал? Он мог попасть в кого-то из нас! — испуганно заметила Лена Толмачёва, от чего все, не только Братство, загомонили. Никто не хотел быть мишенью.
У меня в голове была куча вопросов, но тут заиграли фанфары и официальный голос представил Великого Князя Владимира Юрьевича Долгорукова. Когда музыка замолкла, над площадью повисла тишина: все пытались переварить случившееся.
— Приветствую всех гостей и участников Парада в честь юбилея Победы. Хочется многое сказать и многое вспомнить, но понимаю, что нужно пояснить за то, что произошло только что.
Толпа на трибунах молчала, ожидая.
— Только что на меня, Великого Князя, было совершенно покушение, — спокойно, словно новость касалась финансовой отчётности небольшого департамента, — двое стрелков, две артефактные пули.
Ого. Интересно. И у меня здесь сразу вопрос, как у артефатора: а почему тогда нам нужно было вручную активировать эту штуку? Она же могла среагировать на приближающийся артефакт и активироваться самостоятельно.
Или Мосин до этого недопёр? Это же тогда золотая жила!
Пропуская часть слов Князя, я потянулся ногой к лежащему на земле артефакту. Ангелина заметила это, остановила меня:
— Не трогай каку, — прошептала она на ухо, от чего у меня по телу пробежали мурашки и двигаться стало проще.
— Надо забрать, — просипел я, пытаясь бровями объяснить важность этой штуковины для благосостояния нашей семьи, о перспективах и научном любопытстве.
Но, кажется, она ничего не поняла. Хорошо, что, пусть со вздохом, но взяла артефакт и убрала в сумку.
— Эй, Шторм! — просипел Яростный.
— Комиссия за услугу, — также ответил ему.
— Тише вы! — шикнула на нас половина трибуны.
Ладно, слушаем, что там говорят.
— Успокою вас: стрелки УЖЕ под стражей и в ближайшие минуты расскажут много интересного, — продолжал Князь. — Однако тот факт, что я стою перед вами, на самом деле, небольшое чудо.
Долгорукий стал говорить тише, более эмоционально:
— От смертельной раны меня спасли молодые люди, воспитанники наших школ и Гильдий, который быстро среагировали и использовали защитные артефакты. Их сила и мастерство позволило мне выиграть время, сохранить сознание и проследить, откуда прибыли эти кусочки металла.
Князь вдруг поднял руку и показал толпе крупные тяжёлые пули снайперских винтовок. На оггромном экране, который стоял чуть в стороне, специально показали их в большом приближении. Я успел заметить изящную гравировку на одной из них.
— Благодаря Дару земли я смог отследить место, откуда произвели выстрел и передать эту информацию службе безопасности. Благодаря их работе мы с вами можем спокойно продолжить Парад.
Он позволил себе улыбку, после чего махнул в сторону ближайшей трибуны:
— Приглашаю на сцену своих коллег, представителей Совета Князей, наследников тех, кто привёл нас к Победе над богами пятьдесят лет назад!
Наконец-то толпа разразилась аплодисментами, получив то, ради чего пришла. Заиграла музыка, Князья выстроились на сцене, с подозрением глядя на Долгорукого. Каждый, разумно, искал в произошедшем подвох.
Только вот слова и поздравления звучали искренне, пожелания быстрейшего выздоровления — тоже. Словно перед нами стояли не политические конкуренты, которые лишь волею судьбы оказались наделены соизмеримыми силами, а настоящие боевые товарищи.
У меня во рту появился неприятный привкус металла, словно намекая на что-то неприятное. В первый раз такое ощущение.
Все высказались, все похлопали друг друга по плечам, Князь Тьмы и Князь воды рассказали истории своих предков времён Штурма. На большом экране показали кадры документальной хроники, на которой были видны разрушенные улицы, горящие лестницы в небо, раненные солдаты.
Чёрно-белые кадры дёргались, иногда застывали, но передавали ощущение напряжение и безысходности.
— А ведь даже тогда настоящий мир был цветным, — вдруг сказал Кефир, который появился из ниоткуда.
Ангелина от неожиданности
