Мюррей сжал кулаки. Его собственная проблема настолько занимала его, что он видел только очевидное. Дельгадо не удовлетворится тем, что доведет его до гибели. Он сделает это со всеми. Хитер была лучшим примером этого.
Он должен все обдумать, все спланировать. Ему нужно как то бежать, помочь бежать Хитер и помешать Дельгадо остановить их…
Самоубийство Гаррижо! Ему захотелось вызвать Роджера Грэди.
Мюррей дрожащей рукой поднял трубку и еще раз назвал Лондонский номер. Ожидая разговора, он подошел к двери, недоверчиво выглянул в коридор и затем закрыл дверь. Снаружи никого не было видно.
Он снова сел у телефона и задумался о том, что ему рассказала Хитер. Она рассказала, что каждый вечер перерезала провод между матрасом и магнитофоном…
Мюррей внезапно вскочил. Он сдвинул Хитер в сторону. Она не протестовала. Он поднял матрас, и его подозрения подтвердились: сетка снова была цела, хотя вечером он удалил ее. Мюррей не знал, было ли это средством влияния на спящего, но это объяснение показалось ему таким же логичным, как и все остальные.
Род электрического поля? Лестер сравнил сетку с антенной.
Зазвонил телефон. Мюррей взял трубку и едва смог ответить, услышав знакомый голос Роджера.
— Роджер, слава богу! Это я, Мюррей!
— О, это ты!
Мюррей мог представить себе движение руки, сопровождавшее это восклицание.
— Что это тебе надо в такое время? Тебе вообще ясно, что ты сделал? С тех пор, как ты публично напал на Барнетта, он ведет личную войну против пьесы Дельгадо и каждого, кто хоть как то связан с ней…
— Помоги мне, Роджер. Я должен кое-что рассказать тебе. Если дело здесь пойдет так и дальше, вероятно, не будет никакой пьесы Дельгадо.
— У меня тоже такое впечатление, — пробурчал Роджер. — Я не знаю, как Барнетт все это проделает, но, кажется, ему удастся добиться результатов. В таких обстоятельствах вы не получите театр Манграйва.
— Черт с ним, с этим театром! Дослушай же! Роджер, этот Дельгадо сумасшедший. Я не преувеличиваю. Дельгадо нужно отправить в сумасшедший дом. За прошедшую неделю мы пережили больше катастроф, чем другая труппа за год. Дельгадо в ярости разорвал первую рукопись сценария, и Сэму пришлось успокаивать его…
— Теперь все снова в порядке, да?
— Позволь же мне, наконец, сказать, Роджер! — сердито потребовал Мюррей. — Герри Гардинг чуть было не покончи самоубийством, потому что Дельгадо дал ему неограниченное количество героина. Здесь повсюду установлены таинственные электронные приборы, которым Лестер Харкхем не смог дать никакого разумного объяснения. Но я убежден в другом, потому что…
Он не стал продолжать, потому что в эту секунду ему показалось, что незадолго до этого Хитер на что то намекала ему. Хитер и он были единственными людьми в этом доме, которые задавали неприятные вопросы.
Хитер и он уже привыкли все время перерезать связь между матрасом и магнитофоном.
Случай?
— Хэлло! — раздраженно произнес Роджер.
Мюррей вернулся к действительности.
— Да. Ну, это еще не все, Роджер. В труппе находится девушка, для которой не предусмотрено никакой роли. Ее используют толь для развращения Иды. Она используется только как приманка, как героин Герри и грязные книжонки Константа Байнеса. И в моем случае кто-то пытается — я думаю, что это все-таки Дельгадо — вновь пристрастить меня к бутылке. Само собой не открыто, а, к примеру, через жестянку с консервированным фруктовым соком, в который добавлен спирт.
— Мюррей, это правда?
— Ты не хочешь приехать сюда и позволить доказать тебе это? Мне было намного легче, если бы кто-нибудь приехал сюда. Иногда я сам сомневаюсь в нормальности своего разума.
— Гммм…
— Проклятье, Роджер, ты что-то знаешь! Ладно, хватит болтать! Уже поздно!
Мюррей напряженно ждал, когда Роджер примет решение.
— Да, может быть, ты и прав. Я имею в виду, что до сих пор я не очень в это верил. Но я рассказал тебе, почему Леа Мартинес после парижского спектакля «Три раза в раз» попала в сумасшедший дом?
— Нет. Ты сделал несколько намеков, но я никогда не обращал на это внимания, потому что был занят поисками работы. Давай дальше.
— Леа Мартинес утверждала, что Дельгадо преследовал ее и довел до сумасшествия, — объяснил ему Роджер, — Послушай, Мюррей, ты знаешь, почему я тебе все это рассказываю?
— Да, — ответил Мюррей.
— Хорошо, мы понимаем друг друга.
Роджер нерешительно поколебался.
— Какие выводы я должен сделать из вашего сообщения, Мюррей?
Как могло произойти, что нахождение там могли вытерпеть Сэм Близзард, Ида и Адриан? Почему же все остальные довольны Дельгадо? Это что-то направлено против тебя?
— Нет, но…
Мюррей прикусил нижнюю губу. Как ему объяснить Роджеру свои подозрения?
— Роджер, я не могу сейчас говорить об этом. Я попытаюсь убежать отсюда, но если мне это не удастся…
— Что?
— Таково мое решение. Участок обнесен высокой оградой из колючей проволоки, и ворота запираются вечером в одиннадцать часов. Может быть, мне придется оставить машину и идти пешком.
— Мюррей, все это звучит так невероятно!
— Послушай, Роджер!
Мюррей должен был совладать с собой, чтобы не швырнуть телефон об стену.
— Как я только выберусь отсюда, я тут же направлюсь к некоему доктору Кромарти в Бедфорде. Понятно?
— Да.
— Роджер, я не хочу делать преждевременных выводов, но я думаю, что парижская трагедия повторится, а я не хочу быть Жан-Полем Гаррижо.
— Можно подумать, что Дельгадо — второй маркиз де Сад, — вмешался Роджер. — Хорошо, я верю тебе, что ты не хочешь делать преждевременных выводов. Но тебе ясно, что тогда ты будешь потерян для Сэма Близзарда?
— Мне все равно, что он думает, пока он не замечает, что его труппа оказалась чем-то вроде тюрьмы, сумасшедшего дома или кладбища. Ради бога, приезжай сюда, Роджер, если я завтра не появлюсь или не буду у доктора Кромарти!
— Хорошо.
Роджер, казалось, принял решение.
— Но если пьеса после твоего ухода будет иметь успех, и никто не будет убит и не попадет в сумасшедший дом, мы совершенно чужие люди, Мюррей. Тогда я потеряю всякое уважение к тебе.
— Ну, я все же рискну, — задумчиво ответил Мюррей.
Он положил трубку.
Теперь он знал, что он должен делать.
Он опустился в кресло и закурил сигарету.
Хитер теперь мирно спала. Но она скоро снова придет в себя.
Они уже поговорили о том, чтобы покинуть этот дом, следовательно…
Мюррей подумал о том, что его ждет на следующее утро. Теперь он не мог просить Валентайна открыть ему ворота, и он не мог нести к автомобилю никого потерявшего сознание. Но завтра утром он уговорит девушку последовать за ним. И он должен прихватить с собой как можно больше доказательств, к примеру, проволочную сетку. Мюррей встал, взял перочинный нож, отрезал часть матраса, в который была вплетена проволока, и смотал эту проволоку. Он сунул ее в чемодан и оглянулся в поисках еще чего-нибудь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
