осени и запасах на зиму, о волнениях у соседей и даже на территории Локосса. И бесконечное беспокойство о сестрах и членах совета.
Дэйва его избегала, Лита была погружена в дела, а Изабелла при любой возможности испытывала его на прочность, боялась, что он использует ее слова.
Как будто в библиотеке она сказала нечто новое. Можно похвалить себя — не выдал что знаешь. И поругать — очередная попытка сближения провалилась.
Она сказала явно больше, чем собиралась, больше чем он надеялся. Говорила честно, но затем испугалась. А ее страх опасен.
Белла не любила город, не любила сидеть на месте и искала мишень, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию. Становиться этой мишенью в планы Райнера не входило. Пусть Белла развлекается в совете. А он окончательно зарылся в книги, и только за пару ночей до оглашения заставил себя подняться из-за стола и размяться.
Не имея конкретной цели, прошел полгорода, и только оказавшись перед западными вратами, понял, что хочет спуститься к морю.
Думая о делах на утро, свернул на неприметную тропинку между скалами, что лежала севернее порта.
Он спустился в любимую бухточку и замер в нерешительности. На берегу сидела красивая женщина. Заметил странность в плетении её стихий, прищурился, и понял, что это Лита.
На ней была качественная иллюзия меняющая внешность — мало кто заметил бы, но у Райнера были любовь воздуха и дар к магии иллюзий.
Он снова посмотрел на нее обычным зрением. Казалось, изменилась каждая черта. Серые глаза стали карими, как у Беллы, а темные густые волосы, побелели, как у Дэйвы. Создать иллюзию на основе знакомых образов проще. И все же это была Лита: та же прямая спина, немного крупная, но крепкая фигура. Длинное серое платье подчеркивало все что надо и соблазнительно скрывало остальное. Райнер много лет видел ее только в мужском костюме. Приятная перемена.
Он никак не мог решить имеет ли право спуститься к воде, нарушить ее уединение.
Но в тот момент, когда он уже принял решение уйти, она наклонила голову, посмотрела в его сторону и улыбнулась. Она совсем не была похожа на себя, и все же улыбка была ее.
— Райн, я тебя вижу, — позвала Лита. Голос не изменился.
Приглашая, она похлопала по камню рядом с собой. Ее волосы были мокрые, словно она только что купалась. Набегающие на берег волны ласкали босые ноги. Райн тоже скинул ботинки и сел. Почувствовал запах духов. Цветочный аромат странно смешивался с запахом моря. Она не пользовалась этими духами с тех пор, как вышла замуж.
Волна лизнула стопы Райна. Вода показалась неприлично теплой для прохладной осенней ночи.
Он повернулся к Лите и не смог вспомнить, что собирался сказать. Райн видел сквозь иллюзию ее настоящую внешность, но стоило моргнуть, и иллюзия возвращалась.
— Это кулон, — она ответила на незаданный вопрос, касаясь небольшой подвески на шее, — учитель сделал для меня несколько лет назад. Сам понимаешь, покидать замок без охраны в моем случае опасно. А так это не я, а кто-то другой.
Он не мог отвести взгляд, и снова увидел ее настоящее лицо.
— Хватит! — возмутилась Лита, — нечего ломать мою единственную защиту. Ты не представляешь, сколько усилий я приложила, чтобы покинуть замок без сопровождения. Спасибо, Лист показал тайный ход. Ты пробовал прийти сюда со скучающими стражниками? Никакого контакта с морем.
Лита махнула рукой, глядя вдаль. Волны бились о камни у них под ногами, брызги долетали до рук и лица.
— Я слышал, на прошлой неделе, ты гуляла с Урсианом. Не думаю, что он помешал бы тебе здесь.
Лита промолчала, задумчиво глядя на волны.
Райн любил спускаться к морю. Его охватывало чувство бесконечного спокойствия, даже когда море штормило.
Вода не была ему близка, но она бурлила не без помощи ветра, а с ветром Райн всегда с удовольствием играл. Ветер мог притихнуть, успокоить море, отвечая его настроению, а мог наоборот начать бурю, и тогда волны обрушивались на скалы, будто пытаясь их разбить. Райн всегда находил в этой бухте друга.
Но сейчас властвовала стихия воды, ласкала ноги Литы, пенилась и плескалась, и казалось, что не ветер гонит волны, а волны провоцируют ветер. Чувствовал Райн и осторожные прикосновения воды к его ступням, словно та пробовала на вкус, проверяла, не обидит ли. Для него это почти уважительное отношение стихии было вновинку. Учитель говорил, что любой маг в состоянии подружиться с каждой из стихий и Райн впервые пожалел, что стихия воды осталась для него загадкой.
— Здесь так чудесно, — прервала молчание Лита, — Я вижу невероятную бушующую неукротимую силу, с которой можно подружиться, но не подчинить. Вся наша магия ничто рядом с природой. Я смотрю на море, и иногда мне хочется стать его частью.
— Уж не собрались ли ваше высочество утопиться?
— Было бы не красиво утонуть прямо перед оглашением и оставить моих сестер одних, — ответила Лита, так, будто и правда рассматривала такую возможность.
— Я тоже люблю здесь бывать, — невпопад ответил Райн, — дом моих родителей был рядом с похожей бухтой. Когда я уставал от их ссор, морской ветер успокаивал меня. Ночью здесь особенно хорошо.
Он поднял руку, щупая теплый воздух, увидел переплетения стихий и легонько потянул. Ветер радостно завертелся, отвечая на его игру, облетел их с Литой, шевеля волосы, забираясь под одежду, и выныривая, затем понесся к воде, мягко подталкивая набегающие волны.
Райн чувствовал на себе взгляд Литы, но не решался с ним встретиться. Он смотрел на перекатывающиеся волны, вдыхал запах йода, и ему казалось, что во всем мире есть только они и море.
Они просидели так до заката. Море будто вытягивало из тела боль. Райнер только теперь понял, что последние месяцы беспрерывно горбился, а грудь словно стягивал тугой обруч. Но теперь он смог выпрямиться, и давление из груди ушло.
На пути в замок он заметил, что Лита улыбается, а в ее походке появилась легкость.
Глава 13. Оглашение
23.09
Синяя луна — полнолуние
Красная луна — растет
Желтая луна — убывает
После того как мастер заставлял Млада держать палку и не подпускал к тренировкам с мечами, мальчик совсем не ожидал, что найдет на тренировочной площадке того, кто захочет его тренировать. Но, похоже, в отличие от мастера, господину Каллистрату понравилось, как Млад может двигаться. Он сказал, что силу можно наработать параллельно с ловкостью.
И все же странно.
То был не просто воин, а
