— Что за место! Что за место! — жаловалась Нен. — Как бы я хотела, чтобы вы вышли замуж за лорда Бурка. Тогда мы жили бы в приличном доме.
— Что за разговор, Нен? Кто сказал тебе, что я снова собираюсь замуж и тем более за Патрика Бурка? Я никогда ничего подобного не говорила.
— Ну, он-то любит вас, не так ли? — настойчиво спросила Нен. Валентина молча уставилась на нее. — Вы ведь не молодеете, миледи, если уж говорить об этом. Вам будет двадцать один в марте, не так ли? Непросто для женщины в таком возрасте найти себе другого мужа. Лорд Бурк красивый мужчина с хорошим состоянием. Если он останется при дворе, а я слышала, что он останется, то это потому, что он хочет быть рядом с вами, я думаю. Послушайте, вы же не можете надеяться на то, что леди не будут обращать на него внимания. Вам лучше поостеречься, миледи, чтобы не упустить выгодную партию.
— Нен, не мне говорить тебе, что я все еще в трауре по лорду Бэрроузу, — проворчала Валентина. — Я не могу думать о другом замужестве до лета. Я даже не уверена, хочу ли я снова выйти замуж. Я наслаждаюсь своей свободой.
— Вы наслаждаетесь тем, как два джентльмена грызутся из-за вас, — раздраженно сказала Нен. — Лорду Бурку не нравится, что граф Кемп крутится вокруг вас.
— Лорд Бурк может идти ко всем чертям, Нен. Он мне не муж, не жених, даже не мой любовник! Я сама себе хозяйка и буду делать то, что хочу.
— Господи помилуй, если бы ваша кроткая мать слышала, что вы говорите! Любовник! Если я когда-нибудь узнаю о том, что вы завели себе любовника, миледи, я сразу поеду домой в Перрок-Ройял и расскажу об этом вашему отцу!
Валентина засмеялась.
— У меня мало возможностей завести любовника, Нен. Во-первых, ты слишком бдительно следишь за мной. А кроме того, я так воспитана, что не могу скрывать правду. Теперь иди и выясни, сможешь ли ты уговорить кого-нибудь из лакеев принести мне горячей воды, потом собери что-нибудь поесть.
Валентина съела легкий ужин, состоящий из курятины, хлеба и сыра, запив все это домашним вином, потом удобно устроилась в дубовой лохани, когда вдруг дверь распахнулась и в ее спальню ворвались пять фрейлин.
— Эй, юные леди, в чем дело? — возмутилась Нен.
— Леди Бэрроуз! Леди Бэрроуз! Гонория забрала мой жемчуг и не хочет отдавать! — рыдала Бет.
— У тебя есть еще полдюжины ниток, а у меня ни одной. — Гонория сама готова была расплакаться. — Ты раньше давала их мне поносить.
— Кого сегодня вечером ты собираешься завлекать, Гонория? — спросила ее Элеонора.
— Не надо быть такой злюкой, хотя бы только потому, что ты скоро выходишь замуж, — огрызнулась Гонория, — не всем из нас везет!
— Я хочу назад свой жемчуг! — выла Бет. Валентина закрыла глаза. Она понимала, что этих крикуний нужно поставить на место.
— Вы прервали мое купанье, — сказала она холодно, и в комнате стало тихо. Девушки поняли, что вели себя бестактно. — Когда я оденусь, мы обсудим случившееся.
Девушки медленно вышли из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
— Помоги мне одеться, Нен, нужно идти и улаживать спор.
— Какое из этих бесстыдных платьев вы хотите надеть, миледи? — спросила Нен.
— Темно-фиолетовое с серебряными кружевами, — миролюбиво ответила Валентина.
Фрейлины вели себя вполне достойно, когда леди Бэрроуз вошла в комнату. Они ахнули, увидев, как замечательно выглядит Валентина. До этого она была одета в черное платье с высоким воротником, а ее волосы были спрятаны под полотняным чепцом. Сейчас, увидев ее в темно-фиолетовом бархате, они были потрясены. Нижняя юбка платья была сделана из шитой серебром материи и бархатной парчи, а рукава украшены серебряными кружевами. Такие же серебряные кружева кокетливо обрамляли вырез платья. Платье было модным и удивительно шло Валентине. Ее изящный шиньон украшали маленькие цветы с аметистом в центре каждого цветка. Розовые жемчуга мерцали в ее ушах и на шее.
— Вы готовы? — спросила она их, довольная произведенным впечатлением.
— Да, мадам, — хором ответили они, приседая в поклоне.
— Отлично. Мы отправимся, как только решим вопрос с жемчугами. Гонория и Бет, подойдите ко мне.
Когда две девушки встали перед ней, Валентина сказала:
— Гонория, вы были не правы, взяв жемчуг Бет, не спросив ее. Что касается вас. Бет, жемчуг действительно ваш, и, если вы хотели надеть нитку, выбранную Гонорией, вы могли предложить ей другую нитку взамен. Я понимаю, что женщине трудно обойтись без украшений. До тех пор пока я не вышла замуж за лорда Бэрроуза, у меня было очень мало настоящих драгоценностей. Я обязана наказать вас обеих, потому что вы были не правы. Сегодня ни одна из вас не наденет украшений. Никакого жемчуга, никаких серег, колец, брошей или браслетов. Сегодня вашими единственными украшениями будут блестящие глаза и искрящиеся улыбки. Вам, милые юные леди, придется положиться только на свое очарование.
— Это несправедливо, — заскулила Бет, ее голубые глаза наполнились слезами.
— Элизабет Стенли, мы еще не поговорили о том, что вы бесцеремонно ворвались в мою личную комнату, когда я принимала ванну, — мягко сказала Валентина.
— Успокойся, Бет! — предупредила Маргарет свою кузину. Под строгим взглядом леди Бэрроуз девушки сняли украшения. Потом все торопливо пошли в апартаменты королевы, где их ждала Елизавета Тюдор.
Ее величество внимательно осматривала девушек, потом сказала.
— Почему Элизабет Стенли и Гонория де Буи не надели украшений, леди Бэрроуз?
— Они наказаны, мадам. Они слишком далеко зашли в своем эгоизме и гордыне, — ответила Валентина.
— Ха! Наконец-то появилась старшая фрейлина, которая знает, как управлять этими разнузданными девчонками! Я знала, что была права, выбрав вас, леди Бэрроуз. Вы красивы, как ваш отец, но, кроме этого, у вас есть здравый смысл вашей матери.
Посмеиваясь, королева вышла из своих апартаментов, за ней потянулись ее придворные дамы и фрейлины.
В королевском зале для приемов при появлении королевы музыканты заиграли веселую мелодию. Ее трон, обитый коричневым бархатом, усыпанный большими бриллиантами, рубинами, сапфирами и жемчугами, стоял на самом почетном месте. Королева села, дамы стояли рядом. Она очень милостиво приняла нового посла герцогства Кливз21. Однако в зале чувствовалась какая-то напряженность, и, слушая внимательно, Валентина поняла ее причину.
Граф Эссекс, сын Леттис Коллиз, кузины королевы и бывшей ее соперницы, снова повел себя скверно. Он был фаворитом королевы с первого дня пребывания при дворе, а она искренне любила его, как могла бы любить своего сына. Однако со временем Роберт Деверекс, граф Эссекс, возгордился. В отличие от своего хитрого покойного отчима Роберта Дадли, графа Лестерского, Эссекс в своей тесной дружбе с королевой так и не научился ставить королеву на первое место.
