— Я считаю, что лучше командовать армией, чем потакать капризам.
Обладая сложным характером, граф Эссекс умел тем не менее привлекать людей на свою сторону, потому что мог быть необыкновенно обаятельным, когда хотел. Многие молодые придворные, горящие желанием сделать себе карьеру, младшие сыновья дворянских родов, авантюристы и целое воинство ветеранов похода на Кадис хотели служить под началом графа. Поэтому Эссекс отплыл из Англии с огромной армией, с достаточным запасом провианта и обещанием получить все, что ему может потребоваться для победы над графом Тиронским и его повстанцами.
Однако, вырвавшись из-под присмотра королевы, Эссекс отказался выполнять любые приказы, несмотря на мольбы сэра Джона Харрингтона, любимого крестника королевы, и сэра Кристофера Бланта, отчима Эссекса. Королева приказала своему главнокомандующему немедленно отправляться походом на Ольстер, чтобы сразиться с графом Тиронским. Как ни странно, но было много шансов одержать победу над графом. Эссекс раструбил о своем присутствии по всей Ирландии, но всю дождливую весну и еще более дождливое лето пробыл в безопасности Дублин-Пойла, территории, которую англичане удерживали еще со времен норманнов.
Сердитые письма королевы, требующие объяснений, оставались без ответа. Убедившись наконец, что Роберт Сесил и некоторые другие намереваются сместить его, Эссекс совершил бросок на север и подписал необдуманное перемирие с графом Тиронским, весьма невыгодное для королевы. Потом, нарушив личный приказ королевы не возвращаться в Англию, Эссекс и несколько его близких друзей поступили именно так.
Прибыв сентября 1599 года во дворец, граф, даже не переодевшись с дороги, силой пробился в спальню королевы еще до того, как она встала. Он увидел ее такой, какой не видел ни один мужчина, — без парика, без грима, без украшений. Он мгновенно понял свою ошибку и, преклонив колени, поцеловал протянутую ему прекрасную руку. Он был уверен, что сумеет очаровать королеву и сможет разрешить свои трудности.
Позже утром, к его огромной радости, королева дала Эссексу продолжительную частную аудиенцию. Те, кто подслушивал у двери, не услышали ничего, кроме звуков приглушенных голосов. Королева ни разу не повысила голоса на непокорного графа. Однако Елизавета обедала в одиночестве в своих апартаментах, пока Эссекс занимал почетное место в обеденном зале. Потом она снова говорила с ним, и на этот раз легко можно было услышать, как она требует от него объяснений по поводу многочисленных проявлений его непослушания. Когда Эссекс не смог удовлетворительно ответить ей, пытаясь криком выбраться из трудного положения и перекладывая вину за свои поспешные действия на каждого, кого он мог вспомнить, Елизавета Тюдор взорвалась, проявив свой знаменитый гнев, и отослала своего фаворита из фаворитов в Йорк-Хаус под надзор лорда-хранителя Эгертона. Сейчас стало понятно, что она глубоко разочарована и очень сердита на Роберта Деверекса.
Эссекс сделал то, что делал всегда, когда рушились его планы и он натыкался на трудности. Он заболел, заставив себя погрузиться в глубокую депрессию и сам поверив в то, что умирает. Тогда друзья Эссекса сумели убедить его написать королеве письмо, полное смирения, в котором он признавал свои ошибки и многочисленные грехи. Королева отказалась от намерения отдать его под суд. По совету Роберта Сесила королева приняла запоздалые извинения графа. Ему было позволено отправляться домой в Эссекс-Хаус, но там он должен был оставаться под домашним арестом. Елизавету растрогало плохое состояние графа, но теперь она уже не закрывала глаза на недостатки его характера.
Оказавшись в безопасности среди своих слуг и членов семьи, Эссекс снова обрел уверенность. — Он написал королеве, умоляя ее смилостивиться и не дать ему разориться. В скором времени ему нужно было обновлять права на свои основные монополии, и он нуждался в деньгах. Королева отклонила его просьбу. Она простила его, отменив публичное судебное разбирательство, но Эссекс все равно был обязан предстать перед королевским трибуналом в Йорк-Хаусе и ответить за свои действия.
Он поехал туда, и ему было вынесено порицание за безобразное ведение дел в Ирландии. Судьи указали графу, что, только благодаря милости королевы, ему позволено жить дома. Они вынесли ему приговор: он должен оставаться в Эссекс-Хаусе, пока не последует приказ королевы о его освобождении. Он отстранялся от командования армией, должностей королевского шталмейстера и начальника артиллерии. Королева не была готова решить вопрос о его монополиях. Тот факт, что она не конфисковала их, подарил Эссексу надежду. Он обрел уверенность, что она не отберет их. Граф самоуверенно решил, что она слишком любит его, чтобы так обидеть.
Елизавета действительно сохраняла слабость к своему юному Робину, и тремя месяцами позже он был выпущен из-под домашнего ареста. Не получив никаких новостей от королевы по поводу своих монополий, Эссекс мелодраматически объявил, что он удаляется от общественной жизни. Однако долги его были огромны и росли с каждым днем. Он отчаянно нуждался в своем главном источнике дохода — правах на получение пошлин от ввоза сладких вин, которые истекали к Михайлову дню23, если королева не продлит их. Эссекс умолял Елизавету. Ему необходимо было продление его прав.
Королева, однако, решила проверить в последний раз преданность графа, потому что, даже когда он унижался перед ней, выпрашивая новый договор на монополию сладких вин, его самонадеянность была очевидной.
— Когда лошади становятся неуправляемыми, необходимо усмирить их, ограничивая количество еды, — сказала она задумчиво.
Она отказалась продлить договор на получение графом пошлин за ввоз сладких вин. Лорд Эссекс хорошенько запомнит, что в Англии есть только королева, и она научит его понимать, что королева на самом деле хозяйка Англии, а он только ее покорный подданный. Королева призналась своим дамам, что, если граф исправится, она продлит его договор, но не сейчас. Пусть он заслужит ее доброе расположение, которое он так жестоко испытывал.
Как и следовало ожидать, Эссекс взорвался приступом яростного гнева. Доводы королевы, заявлял он во всеуслышание, так же обманчивы, как и ее тело. Он уехал со скандалом и стал дожидаться приглашения вернуться, которого не последовало. Королева хмуро улыбалась, но ничего больше не говорила.
Двор в те дни был переполнен молодыми людьми, которые, подобно Эссексу, искали возможности выдвинуться, как это делали раньше многие другие. Они приехали ко двору в поисках удачи, но времена изменились. За двадцать лет до этого Конн О'Малли, к удовольствию королевы, смело дал ей прозвище Великолепная, так же, как и она давала прозвища тем, кого любила.. Но сейчас Елизавета Тюдор состарилась и устала. В экономике наблюдался спад, королевские награды за службу сегодня стали гораздо меньше, чем в безмятежные дни двух прошедших десятилетий. Однако молодые люди по-прежнему прибывали ко двору, хотя многих из них ждало разочарование.
